Оформление на работу в поликлинике было довольно унылым. Пришлось не менее часа ждать главного врача, которая уехала на какое-то совещание. Начальница потратила на него чуть больше десяти минут, подписала, не глядя его заявление, выразила радость на своём лице по поводу закрытия вакансии, которая зияла в штатном расписании года три, и отправила в отдел кадров, где он тут же вступил в полемику с дамой, возглавлявшей эту службу. Никита написал в заявлении просто: «Прошу принять меня на должность хирурга…». Дама заставила его переписать: не «на должность хирурга», а «на должность врача-хирурга». Никита не отличался особыми знаниями в филологии, но эти канцеляризмы всегда вызывали у него раздражение. Одно выражение «март-месяц» чего стоило! Как будто март может быть и не месяцем. Но сопротивляться было бесполезно, так же, как и возражать этой даме в отделе кадров, переполненной ощущением собственной значительности. Но, наконец, все бюрократические дела были закончены: заместитель главного врача по лечебной работе, (должность эту с военных времён медики называют попроще — «начмед») внесла его фамилию в рабочий график поликлиники, проводила в хирургический кабинет и познакомила со стареньким хирургом- сменщиком. Кабинет Никите понравился: чистый, просторный, конечно, старенькую смотровую кушетку с растрескавшимся дерматином надо будет попробовать заменить, но в выделенной за ширмой перевязочной был образцовый порядок. Он сразу подумал, как нужно будет устроить «под себя» перевязочный стол. Начмед предупредила его, что медсестра, с которой он будет работать — женщина опытная, пришла в поликлинику из стационара, но, к сожалению, часто болеет — серьёзные проблемы с сердцем… Придётся ему иногда работать без помощницы. Это его нисколько не испугало. Первый рабочий день был назначен на следующее утро.

В тот вечер Никита шёл домой в приподнятом настроении — почти месяц он потратил на поиски работы в стационарах, на поиски, которые оказались совершенно бессмысленными — надо было сразу идти в поликлинику, начинать работать — ну, а там будет видно, как всё сложится.

Он повернул ключ в замке, но дверь в свою квартиру открыл с трудом, чему очень удивился. Протиснулся через порог — и потерял дар речи, словно оказавшись в пещере Алладина. Весь коридор и кухня были заставлены, завалены какими-то пакетами, узлами, громоздкими упаковками. Среди всего этого багажа стояла растерянная Вера и испуганно смотрела на него.

— И что это значит?

— Это твой отец…

Никита присвистнул. Вера ждала скандала, но он, неожиданно для неё сдержался и только покачал головой.