Как только заболеваемость в городе стала подниматься, Диму отправили на поселение к бабушке, вооружив новеньким персональным ноутбуком, которому он был очень рад — учеников перевели на дистанционной обучение. Бабушке, за здоровье которой очень волновались, запретили выходить за калитку, слава богу, во дворе для прогулок много места. Магазины при необходимости должен был посещать внук. Никита с Верой их почти не навещали — боялись заразить. Связь поддерживали по телефону, только изредка подъезжали к забору участка и разговаривали поверх калитки. Отец уволился с работы, но переехать из Череповца не успел, зато успел заразиться — лежал в инфекционной больнице. Но, кажется, отделался удачно: восстанавливался, несмотря на удалённую когда-то селезёнку.

Стоял знойный июль. Воскресенье. Никита дежурил. Кондиционер в ординаторской надрывался целый день. В сумерках он его выключил и открыл окно. Пахнуло остывающим ветром. В больнице и в больничном дворе было непривычно тихо. Никита, чтобы как-то отвлечься от тяжёлых размышлений, решил, наконец, навести порядок в своём письменном столе. Верхний ящик был забит до отказа какими-то ненужными бумагами и обрывками каких-то записей. Пустая урна под столом тут же оказалась заполненной. В самом дальнем углу ящика он вдруг нашёл целую пачку старых фотографий, которые когда-то сделал один бойкий корреспондент местной газеты: заведующий хирургическим отделением на приёме в поликлинике, заведующий в перевязочной, и даже одна фотография с порога операционной, где доктора Быстрова могли узнать только самые близкие сотрудники по спине, согнутой над операционным столом. Никита страшно рассердился, увидев эти фотографии, отнял их у молодого корреспондента и забросил подальше в ящик своего стола. И, конечно, про них забыл. А сейчас… Кому они нужны? Он порвал снимки и тоже выбросил в корзину. Последний клочок бумаги, который он извлёк из пустого ящика, был совсем помятым и жёлтым от времени, с чётко отпечатанным следом от стакана с дежурным кофе. Никита с любопытством его развернул — и обомлел: это были его стихи! Да, да, те самые: «Я есть хирург районный…». Неужели это его творчество? Какая же муть была в его голове, каким наивным он был всего несколько лет тому назад! Без тени сожаления, и этот пожелтевший листок он порвал на мелкие кусочки.

Зазвонил телефон. Никита узнал голос медсестры инфекционного отделения.

— Никита Петрович, нужна ваша консультация…

— Что у вас?

— Больной жалуется на боли в правом боку. Похоже — аппендицит…

— Ладно. Сейчас спущусь. Вы меня хоть приоденете?