Зимой, когда дед приезжал на выходные, они с внуком бегали вдоль канала на лыжах, занимались подлёдной рыбалкой, а летом, на купленной дедушкой моторной лодке, рассекали водную гладь водохранилища и устраивали ночёвку где-нибудь в палатке на берегу, коптили и жарили рыбу на костре. Осенью рано утром отправлялись за грибами, привозили их вёдрами, и заваливались спать, а мама с бабушкой полночи чистили, солили и мариновали боровики и подосиновики. Оказалось, что с дедом всегда интересно — и отдыхать, и работать.

По-прежнему частенько из Петербурга к Быстровым приезжали друзья. Михаил продолжал строить храмы по всему северо-западу, был вполне обеспеченным человеком. По истечении положенного времени он продал свою маленькую сиротскую квартиру и поселился в новой, трёхкомнатной в Зеленогорске. Лера успешно заведовала кафедрой в своём любимом институте. Её родители постарели, и теперь не решались на дальние автомобильные поездки, но непременно посылали горячие приветы семейству Быстровых. Никита очень жалел, что так и не сумел с ними поговорить. Почему они скрывали от него тайну об отце, даже после смерти мамы? Правильно или неправильно они поступали? А, может быть, и не нужны теперь эти расспросы? Надо ли сейчас копаться в прошлом? В конце концов, жизнь расставила всё по своим местам.

Непременно приезжали и Ольга с Борисом. Они, наконец, приобрели дитя по имени Дениска: очень смешное, круглолицее, очень похожее на папу и болтливое, как мама. Родители с облегчением отдавали сынишку на воспитание старшим детям, которые относились к этому поручению очень серьёзно, но по-разному: Дима великодушно всё разрешал, а Маша — категорически всё запрещала. Пока обедали все вместе в гостеприимном доме Никитиной тёщи, наивное дитя переводило напряжённый взгляд с одного опекуна на другого, потом глубоко задумывалось, не зная кому из них отдать предпочтение. Думы эти могли затянуться надолго, и, в конце концов, заканчивались глубокой зевотой. Тогда отец брал Дениску на руки и относил в машину — и весь приезжий коллектив отправлялся ночевать в гостиницу, с тем, чтобы утром вернуться сюда, переодеться в полевую одежду — сапоги, ветровки, комбинезоны и тому подобное, что хранилось у Надежды Игнатьевны в чулане, и отправиться в лес. Летом ездили за черникой, осенью — за грибами. Друзья приезжали на новеньких иномарках — у Михаила с Лерой она была поскромнее, у Бориса с Ольгой — очень дорогая. Быстровы давно были без машины — отслуживший своё «жигулёнок» был отправлен на металлолом. Но Никита с Верой никому не завидовали, они вообще завидовать не умели. Было так приятно видеть друзей своей юности. Ну, а машина… Конечно, иногда машина была нужна даже в их небольшом городке, но пока обходились — если надо было что-то привезти громоздкое или объёмное, выручал отец, когда приезжал в выходные. Отец… Однажды, когда он очередной раз приехал и устроился на постой у Надежды Игнатьевны, неожиданно приехали друзья. Никита вынужден был их познакомить. Это был единственный раз, когда он пожалел, что сегодня не дежурит. Сделав усилие над собой, он произнёс сразу для всех.