Показываю объявление Нэнси. И говорю – можем продать в интернете твои трусики.

А можем потрясти в Твиттере свиней-копилок, отзывается она.

Пару дней назад мы с ней слушали подкаст о мужчинах, которые ищут в интернете финансовых доминантов. Там сказали, что после кризиса 2008-го их стало вчетверо больше.

Все равно, как после нацистов многие стали тащиться по коже и армейским ботинкам, заявила Нэнси. И принялась гуглить информацию об этом явлении. Все найденные сведения она радостно зачитывала мне, а я заставляла себя выслушивать их с невозмутимым видом. Ты прикинь, этим извращенцам нравится, чтобы их силой заставляли выдавать реквизиты своих банковских счетов. Я уж лучше этим займусь, чем стану торговать своими трусами.

Да, такое тебе точно больше подойдет, бормочу я.

Нэнси на секунду задумывается. Проблема в том, что я слишком себя уважаю. Я бы, наверное, этих придурков до нитки раздела. Она еще какое-то время читает про свиней-копилок, а потом с отвращением захлопывает ноутбук. Слушай, может, позвонишь отцу и объяснишь, что у тебя студенческая виза и все такое.

Ни за что, отвечаю я.

С меня хватит, больше я ни у кого не стану просить помощи.

Доктор Агарваль отказывается смотреть аккаунты Эзры в социальных сетях. Утверждает, что это совершенно не важно. А меня заставляет описывать опубликованные там фотографии, озвучивать, что без меня Эзра выглядит спокойным, уверенным в себе, поборовшим застенчивость. Что он очень органично слился с гламурной тусовкой, проводит время с пустоголовыми модельками и скучающими интеллектуалками на вечеринках, где я себя и представить не могу. А ведь еще совсем недавно он притянул бы меня к себе и прошептал – о чем мне с ними говорить?

Каждый раз, когда я произношу «совсем недавно», доктор Агарваль уточняет – насколько недавно? Как будто от отрицания к принятию можно прийти с помощью языка. Как же я ненавижу эту его объективность!

Неужели ему трудно сказать – подобные фотографии не имеют никакого отношения к реальности.

Или – Эзре нужно поддерживать определенный имидж. Это часть его профессии.

Или – пора бы вам отдохнуть от соцсетей.

Так нет же, он разговаривает со мной терпеливо, как с разумным рассудительным человеком, а мне от этого хочется выть, рвать на себе одежду и мазать лицо пеплом.

Я описываю ему снимки, а он кивает с таким видом, будто разговор идет о висящей на стене картине. А потом заявляет – я не имел удовольствия познакомиться с Эзрой. И мало что о нем знаю. И все же у меня сложилось впечатление, что в будущем его ждут большие проблемы. Люди, страдающие от кокаиновой зависимости, обычно склонны к нарциссизму, что приводит к печальным последствиям.