Внезапно разозлившись, я резко выпрямляюсь. Может, вы, конечно, не в курсе, но в нашем возрасте почти все экспериментируют с наркотиками. Вас в свое время, наверное, просто не приглашали на классные вечеринки.

Агарваль постукивает очками по подлокотнику кресла, как будто отсчитывая секунды.

Можно ли назвать экспериментом то, что человек делает с определенной регулярностью? Скажем, раз в неделю или месяц?

Я даже не успеваю плюнуть в него ядом, как он уже продолжает – Эзра не сможет вечно убегать от себя. Сейчас он пытается понять, кто он такой и чего хочет от жизни, и вам надлежит сосредоточиться на том же самом. В конце концов мы ведь не хотим, чтобы вы стали второй Пенелопой.

Задумываюсь, что бы сказала Тесс об индийце, который приводит примеры из греческой мифологии и употребляет слова типа «надлежит».

Потом доктор Агарваль напоминает мне, что способность чувствовать, способность любить – это прекрасно, это высшее благо.

Окажись я в инвалидном кресле, он бы сказал – зато вы теперь так быстро перемещаетесь!

Я сую ему свой телефон. Чем бы там Эзра ни увлекся, что за буддийская хрень ни помогла бы ему расхаживать с таким видом, мне тоже такое срочно нужно!

Агарваль молчит, пока я не убираю телефон обратно в карман. То, что вы способны испытывать чувства, означает, что вы проживете более насыщенную жизнь. Многому научитесь. А ведь жизнь без новых навыков куда менее…

Запутанная? Муторная? Жалкая? – задыхаясь, спрашиваю я.

Доктор Агарваль на мгновение замолкает и снова надевает очки.

А потом отвечает – ограниченная.

Просматриваю объявления в интернете и сохраняю вакансии в панель закладок, куда никогда не заглядываю. Монтажер субтитров к видеороликам. Натурщица. Того, что я зарабатываю переводами, хватает на еду и алкоголь. С недавних пор меня не оставляет идея, что, тщательно все записывая, можно укрепить реальность, создать на месте пустоты объективную истину. Если записанные разговоры могут окончить чью-то президентскую карьеру, думаю я, то мне они бы жизнь спасли, не иначе. Я начинаю маниакально вести дневники, фиксируя в них все, что ем, пью, надеваю. Я бы и мысли конспектировала, но в голове у меня сплошной белый шум. Нэнси просит меня перестать употреблять выражение «объективная истина», но я не могу. Мне нравится, как веско оно звучит, к тому же до сих пор его всегда обращали против меня. Если я поверю в аккуратность, в то, что, записав разговор, можно потом доказать, что он имел место, мне проще будет встать с постели. К тому же мне нравится наблюдать, как на мой счет поступают деньги.