Мы с Лекси выбираемся на крышу, сидим там и пьем бриньевец, который она получила в подарок от бабушки. Та ненавидит родителей Лекси за то, что они уехали из Словении раньше, чем коммунисты дали «добро» на существование других политических партий. Бриньевец – первый подарок, который они ей подарили, но я все равно его открываю. В горле жжет. Я притворяюсь, будто заворожена раскинувшимся перед нами видом, но Лекси на мои восторги плевать. Она просто передает мне миску с едой, и меня окутывает запахом можжевельника и еще чего-то темного и дымного, с нотками кожи. А мне всегда казалось, что от Лекси должно пахнуть цветами.

Хорошие духи, замечаю я.

Спасибо. Она машинально протягивает мне руку – понюхать запястье. Это «Русская кожа». Шанель выпустила их в 1920 году для первых курящих женщин. Из-за него я перестала ими пользоваться.

А что, они ему не нравились?

Нет, это часть кодекса хорошей любовницы. Никакой помады, никаких телефонных звонков, не сметь ничего бронировать на его имя, равнодушно перечисляет она. Не пользоваться духами, чтобы он не возвращался домой, благоухая тобой.

В моем списке первой строчкой шло бы «не влюбляйся». Не пытайся превзойти жену, знай свое место, практикуй различные способы самоунижения.

Он обожал отель «Гражданин М» – за то, что там есть специальная стойка для электронной регистрации, продолжает Лекси.

Потом сует в рот ложку и ставит тарелку на пол. Меня так и подмывает начать выпытывать подробности, поэтому я решаю рассказать о Нэнси. Мне хочется, чтобы Лекси ее осудила, но всю историю я ей озвучить не смогу, ведь тогда мне и самой придется ее признать.

В то утро, когда я вернулась домой, Нэнси, уже полностью одетая, чтобы идти в библиотеку, сидела у двери. Хотела убедиться, что ты в порядке, сухо бросила она и вышла. Из-за всего случившегося она считает себя обязанной притворяться, будто ее не волнует, что я сплю с кем попало. Как только дверь за ней захлопнулась, я написала Джеймсу. Не знаю, как в жизни, а в Тиндере он точно многим даст сто очков вперед. У него хотя бы хватает нахальства не скрывать, что его интересуют чисто деловые отношения. Ну и я в убытке не останусь, что тоже плюс. Парень, с которым я встречалась накануне, явился на свидание в бесформенной куртке и с мрачной физиономией. Сначала купил мне выпить, а потом начал сетовать, как это несправедливо, что Берни Сандерса так прокатили. Чуть раньше он толкнул ту же речь перед одной своей коллегой, но та отчего-то не прониклась. Целых два часа я слушала его и повторяла – и что ты чувствуешь? Идти к нему мне как-то не особо хотелось, но он начал дуться. В итоге я все же пошла, а ему пришлось плевать себе на пальцы, потому что моей естественной влаги оказалось недостаточно.