Я завидую Нэнси за то, что она не боится болтать с Николаем. Лично я, проходя мимо него, умираю от ужаса и иногда лишний раз даже из дома стараюсь не выходить, чтобы с ним не встречаться.

Большая их часть еще не осознала, что пробуждение – это валюта. А те, кто все понял, слишком жадные и делиться не хотят, заканчивает она.

Дома я смешиваю нам маргариту.

Вот что такое бизнес, орет Нэнси, перекрикивая блендер.

Я добавляю в коктейль слишком много лайма. Нэнси высыпает на стойку соль и, перевернув бокалы вверх ножками, возит ими по столешнице, чтобы ободки покрылись «изморозью». Я включаю один из своих плейлистов – тот, про который Эзра сказал, что в нем нет никакого смысла. La Roux, Арета Франклин, Destiny’s Child, Карли Саймон. И мы скачем по всей квартире, останавливаясь, только чтобы подобрать брошенные где попало гаджеты. Потом Нэнси прикрывает лицо руками, а я выписываю вокруг нее круги. В конце концов мы почему-то залезаем в шкаф Линдси. Я натягиваю спортивный костюм в стиле восьмидесятых, Нэнси сует ноги в туфли от Маноло. Затем мы натыкаемся на платье для сальсы и начинаем спорить, можно ли танцевать ча-ча-ча под любую мелодию. Я слишком рьяно отстаиваю свою точку зрения и в итоге сшибаю полку для туфель. Начинает играть «Когда голубка плачет», Нэнси вскрикивает и, прихрамывая, уходит куда-то по коридору.

Секунду!

Я лежу на полу, пытаясь отдышаться, и слушаю, как она где-то там возится. Возвращается она с ворохом бумаг – материалов для спецкурса о слезах, который вела в январе. Она ставит наши бокалы на полку, садится и смотрит, как я раскладываю по полу распечатки: Теннисон «Слезы, пустые слезы», Беккет, отрывок из «Недовидено, недосказано», «Темные очки» и «Во славу слез» из бартовских «Фрагментов любовной речи».

Подумала, это может тебе пригодиться для книги о соли, говорит она. Мне тема спецкурса пришла в голову после того, как ты оставила то сообщение на автоответчике. Когда люди в депрессии теряют последнюю надежду, они перестают плакать. Так что я приняла его за добрый знак. Ты будто не говорила, а пела. Она замолкает на пару секунд. До того дня я не понимала толком, хочешь ли ты, чтобы я вмешалась.

Не помню я никакого сообщения.

Ну и ладно. Как там Шлегель сказал? Что такое слова? Одна слезинка расскажет куда больше.

* * *

Доктор Агарваль рассказывает мне новую историю – про человека, который полгода провел посреди океана. Я спрашиваю, зачем это он так. И Агарваль, переведя взгляд на книжные полки, отвечает – он плыл на шикарном лайнере, а тот потерпел крушение. Этот джентльмен был второй скрипкой в оркестре.