В одном из лучших фильмов, завершающих ранний период творчества кинорежиссёра Н. Михалкова, огромную роль в характеристике внутреннего мира главного героя играет пространно и детально разработанная панорама среднерусского летнего пейзажа.

Эти лирические зарисовки оказываются своеобразным лейтмотивом, раскрывающим духовную основательность характера российского дворянина.

Именно полуденная неподвижность пространства среднерусской усадьбы, какая-то особенная тишина окружающего мира оказываются своего рода пейзажем души главного героя. В его бескрайнем просторе – загадка и смысл характера Ильи Ильича.

Таким приёмом – вынесением вовне свойств и состояния действующего в кадре персонажа – Н. Михалков владел в те годы безупречно, о чём сказали бы и другие его картины того времени: поэтический пролог и эпилог фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», детализация интерьеров «Пяти вечеров»… Экранизация романа И. Гончарова достойно завершает этот период.

Контрастом к натуре главного героя романа «Обломов» на экране смотрится друг Ильи Ильича, по-немецки деловитый Штольц.

Стремительность смены городских пейзажей, чаще безликих, – мотив, дополняющий действия Штольца (акт. Ю. Богатырёв) и резко контрастирующий с пейзажными характеристиками образа главного героя. Диссонанс в сопоставлении характеров, акцентированный за счёт нейтральных, на первый взгляд, зарисовок, приобретает свою отчётливо выраженную конфликтную значимость. И сопоставление пространств срабатывает в подтексте, в сфере авторского монолога на уровне музыкального тематизма.

Их знаковое взаимодействие и есть среда, реализующая авторскую интерпретацию романа.

Кинорежиссёр отважился переосмыслить традиционный для советской критики подход к пониманию природных свойств характера главных героев, согрев уютным домашним теплом образ российского Обломова.

Отсюда – особенная роль пейзажных планов, множество выразительных натюрмортов в помещениях, где обустроенно и размеренно проходит обыденная жизнь человека. Пейзаж, как в живописи, в поэзии, становится и на экране выразителем состояния души.

Г. Данелия в «Осеннем марафоне» тоже отчётливо акцентирует характер и детали природного пространства, создавая ощущение мира ускользающего (в пробежках Бузыкина по улицам, бессмысленном хождении «по грибы» посреди хилой пригородной полосы). Максимально неустроенное, какое-то заброшенное собственное жильё, казённые коридоры и пустые аудитории института, аскетически скудное убранство комнаты подружки, где он хоть на миг сиротливо пристраивается на кушетке…