Носильщик глянул на свои карманные часы.

— Конечно, — сказал он, — я знаю, с какого пути отходит этот поезд. — Окурок у него во рту, совсем маленький, не больше дюйма, опять потух, и он снова раскурил его спичкой, наклонив голову, чтобы не обжечь нос. — Пойдем со мной, барышня. — Он выдохнул дым. — Найдем твою няню.

Луизу мы отыскали уже в вагоне. Увидев меня, она аж подпрыгнула от удивления.

— Что вы здесь делаете, дитя? Где отец Жан? Вы сбежали от него, да?

— Нет, Лулу, нет. С отцом Жаном произошел несчастный случай.

— О чем вы говорите? Какой несчастный случай? — Она обернулась к носильщику. — Пожалуйста, сударь, что случилось со священником?

— Барышня сказала правду, мадемуазель, — ответил носильщик. — Священник угодил в аварию. Его сбило такси у вокзала. Насмерть, прямо как длань Господня.

— Боже мой! — воскликнула Луиза, осенив себя крестным знамением. — Господи Иисусе!

— Я хочу вернуться с тобой домой, Лулу. Пожалуйста, забери меня обратно к папà.

— Мы не можем просто взять и уехать из Парижа, дитя. Ваша маменька очень осерчает, как узнает, что вы и отец Жан не приезжали на квартиру. Дайте мне тот листок, который ваш папенька положил вам в карман перед отъездом.

— Его там нет, Лулу. Я его потеряла.

Лулу нервно перерыла мои карманы.

— Как вы могли потерять адрес? Вашему папеньке надо было дать листок мне.

— Мадемуазель, решайте, — сказал носильщик. — Я не могу весь вечер ходить с маленькой барышней по вокзалу. Мне надо на жизнь зарабатывать, понимаете?

— Да, конечно, сударь, — сказала Луиза. — Я вам заплачу.

Кондуктор дал последний сигнал перед отправлением, поезд на Шатийон-сюр-Сен вот-вот тронется. Я с надеждой смотрела на Луизу.

— Вы либо уезжаете, — сказал носильщик, — либо немедля сходите с поезда, мадемуазель.

Луиза достала из багажной сетки свою сумочку.

— Ваш папенька поручил мне доставить вас к матери. И я это сделаю. Сама отвезу вас в Перигор. Мы узнаем в кассе, когда будет поезд. А затем я пошлю телеграмму вашему отцу, сообщу, что план переменился. Он свяжется с графом и вашей матерью, объяснит им, что случилось.

Меня уже захлестнуло смешанное чувство вины, облегчения и какого-то тайного головокружения, вызванного неожиданной страшной гибелью отца Жана. Я не сомневалась, что моя молитва была услышана, быть может, первый и последний раз в жизни Бог внял моей мольбе. Я отправила священника в рай или в ад, а сама теперь поеду в Перигор вместе с Лулу. Что может быть лучше?