— Это на самом деле ты, — вслух произнёс Тору. Сейчас мысль о Юмэ и Юре вновь показалась ему невозможной. — Я не понял ничего из того, что ты написал про Вселенную, прикосновения и всё это… Я должен приехать, понимаешь? Я ничего не понял, совсем ничего.

— Тебе не обязательно приезжать, чтобы я объяснил ещё раз.

— Мне обязательно. Я не смогу здесь, я больше точно здесь не смогу. Я не выдержу, я не могу, не могу, не могу. Мне так плохо, Юр, я прилечу. Я прилечу завтра первым же рейсом, пожалуйста.

Тору раз за разом повторял рваное «не могу» и умолял непреклонного Юру разрешить ему приехать.

— Я понимаю тебя. Я виноват, прости.

— Почему ты не сказал сразу, если всё знал с самого начала? Почему я столько времени не имел права узнать правду и самому решить, что с ней делать? Почему ты всегда заботился обо мне, но в самом важном поступил как проклятый эгоист?!

Тору кричал. Тору было всё равно на мать, которая могла в любой момент зайти в комнату, на соседей, пытающихся выспаться перед тяжёлым днём и на завтрашнюю рабочую смену. Он кричал на Юру, безжалостно ругал его за такую несправедливость и, слыша доносящуюся из трубки тишину, злился ещё сильнее.

— Я понимаю, Тору. И хочу, чтобы ты понял, что я чувствовал, когда всё это делал, и почему я молчал. Сначала успокойся и, если хочешь, перечитай. Начало и конец, середину пропусти, если хочешь.

— Почему ты говоришь так, будто тебе всё равно? Почему я один заслуживаю считаться истериком? — Тору почувствовал, что заигрался, но не смог остановить льющийся изнутри поток мыслей. — Почему ты такой правильный и идеальный? Почему продолжаешь делать вид, что я один переживаю за то, что происходит? Я же знаю, что тебе не всё равно! Я же, чёрт возьми, видел тебя насквозь! Я знаю о тебе всё, ты можешь врать всем, кроме меня! Я ничего не понимаю…Юр, ничего не понимаю…

— Я обещаю рассказать всё, если ты постараешься поспать, ладно? Если ты всегда верил мне, поверь и сейчас.

— Тебе сейчас ничего не стоит просто бросить трубку и оставить меня одного, — Тору всхлипнул, чувствуя, как изнутри поднимается новая волна страха, — и больше никогда не позвонить и не приехать.

— Ничего не стоит, но я этого не делаю. Мне тоже важно поговорить с тобой, — объяснил Юра. Его голос успокаивал и возвращал ясность помутнившемуся рассудку. — И чем быстрее ты придёшь в себя, тем быстрее я расскажу. Я тебя не тороплю, если что. Тебе нужно время, чтобы переварить. Я понимаю. Могу поговорить с тобой, пока не полегчает.

— Да, пожалуйста, — чуть более спокойно выдохнул Тору. Он боялся, что звонок прервётся, и Юра навсегда останется минутами в исходящих. — расскажи что-нибудь. Как там в Торонто?