Юра рассказывал обо всём: о быте, о людях, о куче свалившихся на него забот, о нестабильном настроении и неожиданно сложной адаптации.

Тору вслушивался в каждое слово и постепенно отвлекался от мучивших его мыслей. Юра переключился на смешные истории и рассказывал их с привычными шутливыми интонациями. Только никто не смеялся — обстановка не располагала к веселью, но даже так было лучше, чем застыть в тишине.

— Подотпустило, — облегчённо сказал Тору, спиной откинувшись на бортик кровати.

— Слышу. Рассказать сейчас? У меня для тебя просто ещё сюрприз небольшой есть. Но только если не будешь скулить о том, как хочешь ко мне прилететь.

— Сюрприз?

— Да, но сначала я расскажу всё-таки? Самому не терпится. Иначе какая-то недосказанность, ты же уже прочитал.

Тору замолчал и на мгновение даже задержал дыхание, приготовившись слушать. Если Юра на самом деле сможет объяснить ему то, что было написано в дневнике…

В предвкушении он крепче сжал телефон в руке и, прикрыв глаза, увидел расползающиеся по темноте радужные разводы.

Шаг тридцать девятый. Наше последнее Вечное Лето

Шаг тридцать девятый. Наше последнее Вечное Лето

— Ну вообще, — Юра прокашлялся и сделал глубокий хриплый вдох. На секунду Тору напрягся, но вскоре беспокойство растворилось в оттенках голоса. — Я тебе про осознанные сны говорил уже. На самом деле, я сам не знаю, как это произошло, но, в общем, я научился управлять снами. Сначала своими: настроением, цветом, формами и прочим. Там даже локации настраивались, и я целые города строил. Ну мне уже тогда не по себе было, хоть и весело. Сам себе хозяин, делаю, что хочу, но какое-то чувство всё равно странное. А потом я и на других переключился. Не знаю, как. Просто однажды подумал о том, что было бы здорово с кем-нибудь так встретиться. И получилось. Крис. Я писал в дневнике. Он, кстати, из Канады и был, кажется. Но не подумай ничего такого, это просто совпадение. Но мы не могли разговаривать, всё было сплошной тишиной и скукой. И никакие локации не получались. Я думал, что потерял контроль, но потом попробовал как наедине с собой что-то в голове покрутить. И покрутил. Накрутил, в итоге, это стекло идиотское, но сразу всё стало слышно. Потом понял, что стекло реально нужно, там с энергиями что-то во время контакта двух подсознаний из одной сферы происходит. А с локациями так и не получалось. Потом я ещё с кем-то встретился так. Но не со всеми можно. Я потом уже понял, что таких, с кем получалось, мало. Не больше сотни, наверное, но всех я и не пробовал, — Юра шумно глотнул, — чай такой вкусный нашёл. Я потом фотку скину. Так вот, — продолжил он, — и вот так вот я общался. С Крисом больше всего, привязался прям. А потом Крис пропал резко. И до него вообще никак нельзя было достучаться. Умер, наверное. Да, думаю, умер, — в голосе Юры промелькнула едва уловимая печаль. — И я стал общаться с остальными, но было скучно до ужаса. И даже прикоснуться нельзя было. А ещё я стал понимать, что эта штука не универсальная, поэтому никаких фантазийных штук. Только подсознание. Причём, получается, только моё подсознание, потому что ни у кого не получалось создавать. У меня тоже не всегда, иногда приходилось договариваться с подсознанием на совсем безумные вещи. Мне тогда это ерундой казалось, потому что малолеткам всё время жить скучно. Теперь бы я уже по-другому действовал, но всё равно всё происходит вовремя и своему подсознанию я благодарен — это всё-таки действительно большой труд. Даже от тебя я максимум картин добился. Ну вот поэтому на английском общаться приходилось, благо, я его неплохо так знал. Потом тебя встретил. А дальше ты уже знаешь.