— В отпуске. Я — и. о. Васильков.

— Иван Осипович?

— Исполняющий обязанности. Старшина Васильков. — Мне показалось, что он обиделся. — Присаживайтесь, если по делу. А если нет, приходите через месяц.

У меня была уважительная причина, для того чтобы уйти, но я подумал: «Лучше всё сразу» — и уселся на стул. С минуту мы со старшиной молча смотрели друг на друга, потом он спросил:

— Чем могу служить?

— Сознаться мне нужно…

— Фамилия? — Васильков так и впился в меня глазами.

— Царапкин, — сказал я, сразу почувствовав облегчение.

— Царапкин?.. А-а! Вот ты каков! Сами явились! Испугались?

— Ничего я не боюсь! — буркнул я, соображая, откуда ему известна моя фамилия.

— Надо полагать, что ты ничего не боишься. — Васильков почему-то называл меня то на «вы», то на «ты». — Тут на вас три заявления сразу.

— Как — три? — Меня это ошарашило.

— А вот так. Давайте по порядочку. Первое: «Давеча я зимнее проветривала. Тут подошёл Царапкин…» Догадываетесь? — спросил Васильков.

— Догадываюсь, — сказал я.

— Вот второе заявленьице: «Царапкин, с целью покушения на здоровье моего племяша Гарика, обкормил последнего клубникой, должно быть немытой. В чём он же признался после применения ремня и лыжной палки…»

— Выдал?! Меня?! Э-эх!.. Я бы и под пыткой не выдал!

— Спокойно… спокойно. Садитесь. — (Я махнул рукой и снова уселся на стул.) — Значит, было дело? И третье: «Просим расследовать того, кто обокрал показательную клубнику. Прилагаем фотослед преступника…» Хорош фрукт!

— Это не про меня! — Я возмутился.

— Не финтите. Третье логически вытекает из второго. Но начнём по порядку. Многовато дел натворил ты за один день. А что дальше будет? Ювелирные магазины? Теперь мне ясно, почему они не переходят на самообслуживание. Но начнём по порядку. С какой целью вы участвовали в преступном похищении чернобурой лисы?

Мне понравилось, что Васильков задаёт мне вопросы, как взрослому преступнику, прищурив глаза и низко склонившись над столом. Я положил ногу на ногу.