Рафаилова подала Вале салфетки, а Юрикова стала поливать на ладони шампанское:

– Руки после него мой! Сама говорила про микрофлору!

Стриптизёр корчился рядом на подставленном стуле, и откуда-то быстро привели женщину в белом халате. В стрип-клубе был медик для нештатных ситуаций. Она посмотрела глаза парня, покачала головой и увела его за руку.

– Спасибо! – шепнула Валя, её тошнило, хотелось вскочить и выбежать, но сил встать не было.

– Что ж я, по уши деревянная, что ли? – ответила Вика.

– Ох и бедовая девчонка! – похвалила её Юрикова.

Толпа возле их столика рассосалась. Музыка продолжала наяривать, оставшиеся парни танцевали у других столов, засовывая себе в трусы девичьи ладошки, и счастливицы визжали от восторга. Особо возбудившиеся сняли с себя шарфики, пиджаки, а одна даже бюстгальтер, и стала крутить его над головой. А некоторые начали совать парню в трусы купюры.

– Когда они нажраться успели? – удивилась Юрикова. – Лучше б артистам после спектакля деньги в трусы совали. Или продукты. Из букета суп не сваришь!

– Так всегда на стриптизе делают, – объяснила Вика.

– А они откуда знают? – не поверила своим ушам Юрикова.

– Западное кино смотрят. Лидия Григорьевна, я ваша поклонница с детского сада, вырезки про вас из журналов собираю, – вкрадчиво начала Вика. – Снимаем во ВГИКе курсовые. Растёт новое поколение, оно боготворит вас и готово перенимать традиции старой школы! Снимитесь, пожалуйста, в студенческой работе!

Валя сидела опустив глаза, уговаривая пульс успокоиться, и не отреагировала на эту развесистую клюкву.

– Да когда мне? – пожаловалась Юрикова. – Утром – репетиция, вечером – спектакль. Мужик дома неухоженный, сосиску без меня сварить не может. Не мужик, а пыленакопитель. Ладно, пиши телефон. Как ты мать защитила, не всякая сможет!

Вика писала на салфетке телефон, а сзади визжали от восторга, потому что один из мальчиков взял со стола тарелку, закрыл ею причинное место и снял трусы.

– Какие-нибудь несыгранные роли. Сделаем под вас сценарий. Покажем на конкурсе дебютов, это увидят тысячи зрителей, – ворковала Вика.

– Ладно, ладно… – согласилась Юрикова, пододвинула к себе тарелку с оставшимися бутербродами, достала пакет, стала сосредоточено складывать бутерброды друг на друга, заворачивать в салфетку и паковать в сумку. – И сама сыта, и мужу ужин насобирала. Именной подарок возьму, и домой! Нам же копейки в театре платят!

– Пошли, околела я в своих блёстках, – зашептала Вика, когда Юрикова распрощалась. – Видок у тебя тормозной, может, выпьешь?

– Не могу, меня тошнит.