– И всё тут брехня? – с надеждой спросила мать.

– Что я дочь Горяева – чистая правда, – пошутила Вика.

– И с мужиками голыми… вы не были? – подняла мать умоляющие глаза.

– Юрикова на фотке. Прикинь, пошла бы Юрикова к голым мужикам?

– Я ж про то и думала! – обрадовалась мать. – Она ж народная артистка, не шалава какая! Прости, доча, что плохо подумала! Сатана ваши газеты печатает! Пойду всем правду расскажу!

И мать бросилась с газетой к соседям. А Вале снова казалось, что она снимается в плохом кино, всё время слышит дыхание стоящего рядом оператора, мат режиссёра и проживает в двух параллельных реальностях, обе из которых совершенно подлинные.

К вечеру позвонил Горяев, иронично начал:

– Хотел тебя забыть, но пресса не даёт. То целуешься с Курильщиковым, то таскаешь за яйца стриптизёра! Завтра уже боюсь раскрывать газеты.

– Ты для выборов с женой обнимаешься, я по работе на юбилеях и стриптизе отрываюсь, – ответила она грустно.

– Соскучился, – сказал он с подкупающей искренностью. – Заеду?

Валя минуту помолчала, поняла, что всё равно она не Сара Бернар и ничего не сыграет:

– Через час, а то у меня ещё больной.

Поехали в чью-то маленькую квартирку возле метро «Добрынинская». Поднялись в лифте с бабулькой, у которой чуть не случился инфаркт, когда их узнала. Вошли, включили музыку, начали целоваться и раздеваться.

– Мне назло по стриптизам ходишь? – спросил с укором.

– Клин вышибаю клином. Откуда у тебя ключи от стольких квартир?

– Друзей много.

– Я, кстати, тоже хочу купить квартиру, четырёхкомнатную… – начала было Валя.

– Сколько надо денег?

– Думаешь, у меня нет?

– У таких, как ты, денег не бывает.