– Дура я, тёмные очки не надела, – пожалела Рафаилова.

– И так темнища, глаз выколи, – покачала головой Юрикова.

Вернулась Вика с тарелками, нагруженными бутербродами.

– Ай молодец, дочка, – сказала Юрикова, умело открыла шампанское, не дожидаясь официанта, разлила по бокалам. – Ну, вздрогнули!

И стала деловито запивать бутерброды шампанским.

– Горячего-то нет? – спросила она с полным ртом.

– Горячие только мальчики, – пошутила Рафаилова.

– Вот скоты, – покачала головой Юрикова. – Занятых людей сорвали, нет чтоб мясца пожарить! Эй, пацанчик!

Подошёл официант.

– Может, коктейль или сок принести? – Он восхищённо взирал на Юрикову.

– Громкость чуток прикрути, а то башка раскалывается, – попросила она по-свойски.

– Нельзя, – развёл он руками, – такая концепция.

А на подиум с огромной рекламой нового дезодоранта с запахом морской волны выбежали, танцуя, семь спортивных парней в костюмах, галстуках и ботинках с толстенными подошвами.

Двигались, как стандартная подтанцовка, и если б не один черноглазый, не то кавказского, не то арабского типа, мысль о стриптизе не пришла бы в голову никому. Он обговаривал идею вечера глазами, выискивая на первых столиках наиболее отзывчивую даму.

– Вырядились, как шуты гороховые, – прокомментировала Юрикова и обратилась к Вике: – Ты, дочка, пока все глаза на них, мухой лети к столу, сгребай бутерброды с колбасой. С рыбой не бери, несвежая она.

– Ес, пацанов потом пофоткаю, – кивнула Вика и исчезла.

Парни на сцене, танцуя, сняли галстуки и размахивали ими в воздухе. Черноглазый мальчик обжёг Валю взглядом и больше не сводил с неё глаз. Галстуки полетели в зал, и девчонки за соседними столиками начали с визгом ловить их.

– Чего орут-то? – удивилась Рафаилова.

– На спектаклях бы так орали, когда мы жопу рвем на британский флаг! – возмутилась Юрикова.

Стриптизёры уже перешли к пиджакам, стащили их и крутили вокруг себя.