Фук особенно беспокоился об апельсинах. Покупая их, он выбирал самые спелые, и теперь боялся, что в такой тесноте их раздавят. Тхинь, сидевший сзади, одной рукой все время вынужден был держаться за стенку, потому что машину трясло от бесчисленных выбоин на дороге, другой рукой он прижимал к себе бутыль с медом, который купил в надежде вылечить больной желудок. Но хуже всего было другое: каждый с тревогой думал, что если придется четыре часа пережидать у закрытого участка дороги, то он не успеет сделать множество разных дел, хотя на самом деле, по программе, составленной в Ханое, мы должны были вернуться в Ханой только завтра.

Единственный человек в нашей машине, который ничем не выказывал своего нетерпения, был шофер. Сегодня утром он решительно отказался выехать пораньше, чтобы сэкономить время. Мы горячились, нам хотелось попасть в Ханой как можно быстрее, но он словно не обращал на это никакого внимания. Сейчас он спокойно вел машину, вел, надо сказать, не слишком быстро. Наша скорость вообще редко превышала тридцать километров. Конечно, он поступал правильно. Как мог он всерьез отнестись к нашей просьбе, если приходилось ехать по неровной, извилистой дороге, поднимавшейся на затянутые облаками перевалы, а рядом зияли глубокие пропасти.

Шофер, замедлив скорость, дал сигнал — впереди оказался неожиданно крутой поворот.

— Всего десять дней как из Ханоя, а спешите так, будто десяток лет там не были, — пробормотал вдруг шофер.

Наверно, он хотел положить конец нашим просьбам, чтобы мы не мешали ему сосредоточиться на дороге и указателях, которые то и дело появлялись на обочине, предупреждая об опасности. Его слова заставили нас опомниться, мы поняли, что в своем нетерпении зашли слишком далеко. Стало стыдно. В самом деле, в этой машине единственным человеком, который круглый год находился вдали от Ханоя, был шофер. Тем не менее, мы не могли оторвать глаз от стрелки часов и столбов с указателями расстояния до Ханоя.

Недавно отремонтированная дорога, соединяющая Ханой с Западным краем, превзошла все наши ожидания. Рядом с темно-красными горными отрогами, высокими и величественными, шла превосходная, хотя и извилистая дорога. Однако за какие-нибудь две дождливые ночи многие участки дороги стали непроезжими из-за осыпей и оползней — дорога, покрытая белым мелким щебнем, иногда целыми кусками обваливалась или медленно оседала в пропасть.

В последние два дня прошли особенно сильные дожди, они-то и затруднили наше путешествие. Да и сам ремонт дороги в таких огромных масштабах тоже вызывал непредвиденные осложнения. Кое-где для того, чтобы расширить дорогу, нужно было взорвать скалы, и для этого устанавливались часы, в течение которых проезд был закрыт.