РазноеМлечный путь господина Харг Тринста.стр 413
Светлый фон
Дописав письмо, я запечатал его, у меня не было аппетита поэтому я съел круассан, с шоколадной начинкой и запил его чёрным кофем, и вышел на улицу под дождь. Письмо я бережно спрятал в кармане чёрного пальто. На обратном пути с почты я заглянул в городскую библиотеку и провел в ней несколько часов за чтением Стивена Кинга. Уставившись в окно, я тянул время, и если мои мысли и были чем-то заняты, то уж никак они не были связаны с женщиной с зелёными глазами которая осталась в гостиничном номере. Я мог думать только об Еванжелине. В гостиницу я вернулся, когда на улице наступила кромешная тьма. Александры не было. Она ушла, даже не оставив мне записки. Наверное, села на поезд, идущий в Париж. И я никогда её больше...

... Я обнаружил, что калитка открыта, и проскользнула в сад. Никаких зацепок: ухоженный газон, цветочная клумба и в самом центре — старая слива. Я закрыл калитку, оставив позади уличный гул. Мне привиделось, будто я вступил в райские ворота. Стояло на дворе солнечное бабье лето. Солнце сияло, небо отливало синевой, совсем как в тот июльский вечер, мне он показался таким далёким. Воспоминание было таким ярким и чётким, что от волнения я задохнулся и слегка пошатнулся, но успел схватиться рукой за угол. И в этот миг я увидел тёмный силуэт в окне кухни. Мне показалось, что Еванжелина тоже заметила меня, и в следующее мгновение она вышла в сад — в белом из ситца, платье такое простое и прекрасное, похожее на ночную сорочку. Её голые руки и ноги слегка затронули загар. Моё сердце выпрыгивало из груди. Я стоял ни живой ни мертвый, наблюдал, как Еванжелина медленно пересекала лужайку. Она не сводила глаз со сливы. Внезапно я устыдился себя — зачем, незваный и непрошенный, явился в дом госпожи Сьерж?

... Я обнаружил, что калитка открыта, и проскользнула в сад. Никаких зацепок: ухоженный газон, цветочная клумба и в самом центре — старая слива. Я закрыл калитку, оставив позади уличный гул. Мне привиделось, будто я вступил в райские ворота. Стояло на дворе солнечное бабье лето. Солнце сияло, небо отливало синевой, совсем как в тот июльский вечер, мне он показался таким далёким. Воспоминание было таким ярким и чётким, что от волнения я задохнулся и слегка пошатнулся, но успел схватиться рукой за угол. И в этот миг я увидел тёмный силуэт в окне кухни. Мне показалось, что Еванжелина тоже заметила меня, и в следующее мгновение она вышла в сад — в белом из ситца, платье такое простое и прекрасное, похожее на ночную сорочку. Её голые руки и ноги слегка затронули загар. Моё сердце выпрыгивало из груди. Я стоял ни живой ни мертвый, наблюдал, как Еванжелина медленно пересекала лужайку. Она не сводила глаз со сливы. Внезапно я устыдился себя — зачем, незваный и непрошенный, явился в дом госпожи Сьерж?