Несмотря на то, что моё чувство вины, никак не покидало меня со временем я начал задумываться, а был ли Иван честен со мной во время того когда мы с ним общались? Иногда мне казалось, что ему ещё есть что скрывать от меня его слова такие таинственные словно, ужас на крыльях ночи. После разрыва нашей дружбы я узнал что многое он мне не рассказывал, он был не честен по отношению ко мне с самого начала, он мне нагло врал смотря в мои серые глаза со временем он начал изменяться его поведение, а моя попытка спросить его о том, что с ним произошло угасала. Поначалу, я был с ним откровенным, я был наивен я, думал что он говорил мне правду, как и я. Потом я начал изменятся и тут же я узнал что он не был таким искренним как мне казалось. Людям отведено часто становится жертвами подобного обмана меня ввели в заблуждения, я чувствовал другое, а в собственном отражении он казался совершенно другим.

Впрочем, меня мучили сомнения о том как я мог ему доверять? Он же обманывал меня, и я об этом не догадывался... Наверное я был увлечён Еванжелиной. Три с половиной месяца я совершенно чувствовал счастье, золотой райский уголок, мне казалось что всё в этом мире так волшебно...

Вряд-ли я когда-нибудь прощу, его в моём сердце остались только одни - лишь переживания. Конечно, я мог бы попытаться рассказать о том, что я тогда думал и чувствовал в последние годы 1890 года. Наверняка в то, время я чувствовал наслаждение, но печаль не отступала от меня иногда я чувствовал раздражённость и очень часто я злился на Еванжелину потому - что мне было противно находиться в её обществе ради здорового сна я спал в собственной постели, с Еванжелиной, но какими бы разумными ни казались все объяснения, они не передают того, что происходило в моей душе. Календарь говорил мне, что всё начиналось двадцать первого октября, а закончилось тринадцатого ноября. Это означало, что я был отчаянно счастлив семьдесят дней, или тринадцать с половиной месяцев.