Внезапно его озарила догадка. Всё так просто, мысленно воскликнул Харг. С чего это я решил, что эти вещи и фотографии принадлежат Мелькому Трювили? А что, если они мои собственные? Это объясняет, почему меня нет на фотографиях, — просто я в тот миг щёлкнул затвором. И почему обо мне не упоминается в записях — для автора я вовсе никакой не Харг Тринст, а я, сам по себе человек. И старая пластинка, которую я считал потерянной, принадлежала тоже мне.
Но если это так, то зачем все эти вещи Мелькому Трювили? Кто он такой? Харг приложил ладони к лицу. Голова кружилась, свет в комнате медленно угасал. Он не ел с самого утра и чуть не падал с ног от усталости и голода.
Но если это так, то зачем все эти вещи Мелькому Трювили? Кто он такой? Харг приложил ладони к лицу. Голова кружилась, свет в комнате медленно угасал. Он не ел с самого утра и чуть не падал с ног от усталости и голода.
Харг спустился вниз. Снова зазвонил телефон. Кто же так отчаянно, так терпеливо пытается дозвониться?
Харг спустился вниз. Снова зазвонил телефон. Кто же так отчаянно, так терпеливо пытается дозвониться?
Харг вошёл в спальню и, прежде чем задернуть шторы, выглянул в окно. Ветки черёмухи касались на ветру; от припаркованного фургона на тротуар падала тень; свет из окон в доме напротив рассеивал синие сумерки, но поверх это картинки в окне маячило лицо. Поначалу Харг решил, что это лицо Мелькома Трювили, но после мгновенной паники понял, что видит собственное отражение. Он отступил от окна и всмотрелся. Как странно, да я просто вылитый...
Харг вошёл в спальню и, прежде чем задернуть шторы, выглянул в окно. Ветки черёмухи касались на ветру; от припаркованного фургона на тротуар падала тень; свет из окон в доме напротив рассеивал синие сумерки, но поверх это картинки в окне маячило лицо. Поначалу Харг решил, что это лицо Мелькома Трювили, но после мгновенной паники понял, что видит собственное отражение. Он отступил от окна и всмотрелся. Как странно, да я просто вылитый...
— Действительно так и есть, — прошептал Харг, — всё сходится.
— Действительно так и есть, — прошептал Харг, — всё сходится.
Вот почему с самого начала он получал письма, адресованные Мелькому Трювили, вот почему его ненавидит ГрэнЮ ливер. Именно поэтому Харг так сочувствовал Туллеру Холланд! И песня. Это сочинил её он. И он же, Мельком Трювили, — автор «Убийцы в большом городе». Значит, он, Харг, и есть Мельком Трювили! Харг вспомнил лицо Трювили в витрине секс — шопа. Тогда его глаза встретились с зеркальным стеклом. Так значит, он смотрел на свое собственное отражение!