С Зиной было сложнее. Первый день она пребывала в шоке, не зная, как воспринимать все произошедшее. Ее свозили в Москву и разрешили пройтись по Красной площади — конечно же, под строгой охраной. А где же дворец Советов, спросила она? До войны не успели построить, ответили ей, а после уже не до того было. А мы вот успели, с гордостью ответила Зина. И где же он теперь, вертелось на языке Владимира, но спрашивать он не стал — девушка и так пережила потрясение, не стоило его усугублять неудобными вопросами.

После поездки в Москву Зина поверила, что находится в параллельном мире, победившим фашистскую Германия. Однако портреты Сталина и плакаты с цитатами из него она не могла не заметить, но Владимир предложил оставить сложные вопросы на потом, а сейчас, сказал он, вы можете внести большой вклад в будущую победу над Германией в вашем мире.

— А где Иван? — спросила она. — Можно его увидеть?

К этому моменту старшина как раз закончил составление отчета о своем коротком, но богатом событиями путешествии, и вновь поступил в распоряжение Владимира.

— Теперь ты мне веришь? — спросил старшина, когда они увиделись.

Девушка кивнула.

Владимир решил, что в беседе со старшиной Зина расскажет все, что надо, гораздо быстрее и полнее, чем на допросе с формальными вопросами, ответами и протоколами. В НКВД нашлись ревнители идеологической чистоты, не желавшие доверять человеку, выросшему в государстве, возглавляемом Троцким, и в котором имя Сталина стало синонимом измены мировому пролетариату. Однако Владимир и в этот раз взял всю ответственность на себя — и после звонка из девятого управления ревнителям пришлось смириться. Но Владимир не строил иллюзий — стоит ему хоть где-то ошибиться, и ветераны борьбы с троцкизмом тут же вцепятся в него и уже не отпустят.

— Ты понимаешь, что наши жизни в ее руках? — спросил он Куваева, пролистывая отчет, составленный им после проведенного с Зиной дня.

— Думаю, да, — ответил тот.

— А она понимает?

Старшина усмехнулся.

— Не уверен. Слишком много все свалилось на бедную девушку. Учтите, она четыре года провела в оккупации, а это, мягко говоря, не курорт.

Владимир вздохнул.

— Главное политическое управление настаивает, чтобы их человек тоже участвовал в беседе. В этот раз я ничего не могу сделать — они не подчиняются девятому управлению. Завтра до обеда у вас еще есть время, а потом будете разговаривать втроем.

Старшина посерьезнел.

— Спасибо, что предупредили. Постараюсь ее подготовить.

Владимир, кивнув, пролистал отчет, чтобы составить первое впечатление. Бросок Гудериана на Москву, декабрьские бои под Киевом, трагедия Ленинграда… фронт откатывался на Восток все дальше, и только к концу сорок четвертого, ближе к Уралу, его удалось стабилизировать. Прифронтовыми городами теперь были Пермь, Уфа, Оренбург…