Коридор в параллельный мир открыли недалеко от платформы Яуза. От места перехода до моста шла грунтовая дорога, окруженная лесом, так что танки Крутова добрались до реки незамеченными. Партизаны, выполняя приказ, окружили мост, но атаковать его не могли, поскольку их позиции и мост разделяли около полукилометра открытого пространства, простреливаемого крупнокалиберными пулеметами охраны. Немцы оборонялись в будках, усиленными бетонными блоками. Нечего было и думать, чтобы лезть на такое укрепление со стрелковым оружием.

Крутов с ходу оценил обстановку, он даже не стал останавливаться, чтобы установить контакт с партизанами — потом, после боя. Появление новейших советских танков для немцев стало неожиданностью. Развернувшись в боевой порядок, рота на полной скорости двигалась к мосту. Охрана успела направить в сторону атакующих пару зенитных орудий, и даже сделать два выстрела — один мимо, а второй, к чести немецких наводчиков, «поцеловал» щучий нос «трешки», — но на этом все. Укрепления немцев разнесли за несколько минут, уцелевшие солдаты бросились врассыпную.

Крутов, убедившись, что на захваченных позициях чисто, доложил в штаб Говорова о выполнении задания и получил приказ оставаться на месте до дальнейших распоряжений. Затем, сняв шлемофон, вылез из башни. Партизаны уже бежали к мосту.

— Жалко взрывать, хороший мост, — сказал Крутов своему заместителю, капитану Скворцову — тот только что выбрался из соседнего танка.

— Жалко, — согласился тот.

Крутов посмотрел вдоль железной дороги в сторону Москвы. Дорогу по обе стороны окружал лесной массив, тянувшийся к столице, а километрах пяти от моста уже начиналась жилая застройка. Крутову показалось даже, что он видит стены Кремля.

— Через мост по путям сможем пройти? — спросил Крутов. Ответ он знал, но хотел, чтобы Скворцов тоже подумал.

Тот пожал плечами.

— Сможем, товарищ майор.

Крутов оглядел свои танки — семь машин почти с полным боекомплектом. Позиция великолепная — если немцы сунутся со стороны области, они будут как на ладони.

Майор попросил карту и развернул ее на броне. Лесной массив по ту сторону Яузы переходил в парк Сокольники и заканчивался одноименной станцией метро. Крутов почувствовал, как в голове шевельнулся план — дерзкий и неожиданный для своих и для врага, но он знал по опыту войны, что именно такие планы часто бывают успешными.

Крутов вернулся в командирский танк. Он надеялся, что в штабе Говорова его выслушают.

Генерал Говоров ожидал, что нечто подобное обязательно случится. Последние дни регулярные части Красной Армии оказывали давление на немецкие гарнизоны во многих местах, где-то с большим успехом, где-то с меньшим. И, получая донесения с мест сражений, генерал каждый раз прикидывал — можно ли тактический успех в каком-либо месте превратить в нечто большее? И вот, получив сообщение от Крутова, генерал почувствовал такую возможность.