Генерал вперил острый взгляд в профессора.

— Почему?

— Поточу что почти тридцать лет миры развивались по-разному. Например, в мире Восточного Союза строительство Дворца советов завершено, а у нас на его месте котлован. Что произойдет, когда миры схлопнутся? Должен остаться лишь один вариант, и это должно быть нечто среднее от двух имеющихся.

— И что такое это «нечто среднее»?

— Груда развалин, товарищ генерал, — ответил Громов.

Генерал откинулся на спинку стула.

— И это только один пример, — продолжил профессор, — за тридцать лет такие различия, мелкие и не очень, накопились повсюду. Их усреднение будет сопровождаться колоссальным высвобождением энергии. Я не знаю, уцелеет ли вообще хоть что-то.

Генерал потер ладонью лоб.

— И что вы предлагает? — спросил Синицын.

— Для начала, — предотвратить повторный запуск установки Штирнера. Затем провести экспертизу моих результатов. Они получены, что называется, на кончике пера.

— То есть вы не можете полностью исключить ошибку?

— Не могу, товарищ генерал, — признал Громов.

Синицын, раздумывая, пробежался пальцами по крышке стола. Затем взял трубку и распорядился:

— Свяжите меня с профессором Андреевым… да, руководитель КБ-45. Скажите, это срочно. Если он дома, пусть едет в КБ.

Положив трубку, Синицын тяжело посмотрел на Громова.

— Надеюсь, вы ошибаетесь, — сказал он.

— Я тоже надеюсь, — искренне ответил тот.

Синицын кивнул.

— Собирайтесь, мы едем в КБ, — распорядился он, — там проведем рабочее совещание. А потом подумаем, как организовать экспертизу ваших результатов.