Следующие несколько часов Саша объяснял, какую именно численную схему он применил, и как оценивал ошибки при расчетах. Это был форменный допрос, по сравнению с которым совещания Андреева казались легкой болтовней за обедом. Громов не грубил, не давил, но задавал вопросы, ответы на которые требовали от Саши напряжения всех умственных сил.

Наконец, глядя на разложенные по всему столу исписанные листы, Громов задумчиво произнес:

— Думаю, ты прав.

Ну наконец-то, мелькнула у Саши мысль.

— Что теперь? — спросил он.

— Мне надо обдумать все это, — сказал профессор.

Саша не смог сдержать откровенный зевок. Громов, глянув на своего ученика, предложил:

— Поезжай домой и выспись. Мне Маша рассказала, как ты работал последние дни. — Профессор хмыкнул. — Надо же, что придумал — справку о гриппе… не забудь теперь выписаться!

Саша устало улыбнулся и снова зевнул.

Дома он наскоро поужинал вместе с женой и тут же лег спать, хотя еще и девяти не было. Снов не было, а разбудил его телефонный звонок. Это был Громов. Поздоровавшись, профессор спросил:

— Когда собираются запускать установку? — спросил он.

— Не знаю, наверное, скоро, — ответил Саша, глянув на часы: половина шестого. Шевельнулась тревога — Громов не стал бы звонить так рано, если бы не срочное дело.

— Узнай немедленно, — сказал профессор. Саша проснулся окончательно, — запускать ее нельзя, ни в коем случае!

— Почему? — ошарашенно спросил Саша.

— Произойдет катастрофа, — кратко ответил профессор. — Я сейчас еду к Синицыну, постараюсь его убедить. А ты езжай в КБ, и любой ценой предотврати запуск, если он уже готовится. Понял меня?

— Да, понял, — ответил Саша, прижимая трубку к уху и натягивая брюки, — уже еду.

— Держи меня в курсе, — распорядился Громов и, попрощавшись, повесил трубку.