Генерал молча подошел к окну: он привык обдумывать проблему, глядя вдаль.

— А что с партизанами? — спросил он.

— Установили связь, организовываем взаимодействие. В Мытищах и Пушкино они взяли на себя зачистку от остатков румынских войск и охрану пленных. Там уже формируются органы местного самоуправления.

— Хорошая новость, — ответил Говоров. — Вот что, Василий Евгеньевич. Значит, наша главная проблема — это авиация и артиллерия, так?

— Верно, — согласился тот, — и еще добавьте два-три десятка Т-4.

— Согласен. Значит, вы говорите, с местными взаимодействие налажено, так?

— Да, и весьма неплохо.

— Тогда почему бы нам не использовать это на полную катушку?

Говоров вернулся к карте.

— Что вы имеете в виду, товарищ генерал?

— Наступление в темное время суток. Авиация немцам не поможет, да и эффективность засад резко упадет.

— А не заплутаем мы в темноте-то? — возразил начштаба.

Говоров улыбнулся.

— Василий Евгеньевич, я ведь не зря спросил вас о взаимодействии с местными. Нам нужны провожатые — те, кто знает местность и кому мы можем доверять. Есть такие?

— Наверняка найдутся, — задумчиво ответил тот, — но нужно время для подготовки…

— Так давайте начнем действовать прямо сейчас, — предложил Говоров, _ подготовьте приказ с указанием ответственных.

— Есть! — сказал начальник штаба и подумал: никогда не знаешь, чем закончится разговор с командующим. Но идея толковая, надо попробовать…

Над бесконечным лесами северо-востока России летел кукурузник.

Вылетел он из Москвы, с Тушинского аэродрома — базы московской школы Осоавиахима. В годы оккупации на нем базировалось звено «Юнкерсов», которое было выведено при отступлении немцев из столицы. В одном из многочисленных ангаров аэродрома с довоенных времен сохранился экземпляр У-2, использовавшегося в учебных целях. Немцев он, естественно, не заинтересовал, а при отступлении о нем просто забыли.