Карцев решил рискнуть, и пролететь над линией фронта. Ориентиром ему служила река Вятка с ее извилистым руслом: левый берег занимали немцы, правый — войска Восточного Союза.

Лейтенант поднял самолет на высоту трех километров, чтобы сориентироваться. Справа он заметил редкую россыпь огней — это был Киров. Большую часть города, расположенную на левом берегу, занимали немцы.

Топлива оставалось в обрез. Карцев решил пересечь Вятку подальше от города, рассчитывая, что плотность войск там будет меньше. Он начал снижать высоту, одновременно высматривая подходящее место для посадки. Небо на востоке посветлело, и Карцев подумал, что его самолет уже выделяется на фоне неба. Он отбросил эти мысли — решение принято, теперь будь что будет. Самолет уже летел над серединой реки, как вдруг лейтенант сквозь стрекот мотора услышал звуки разрывов — прямо по курсу появились серые облачка от разрывов зенитных снарядов. Карцев начал резкое снижение, одновременно бросая самолет вправо-влево. Кромка леса на противоположном берегу и поле за ней были совсем близко, и Карцеву показалось, что он уйдет от обстрела, но внезапно совсем рядом справа раздался оглушающий грохот, и лейтенант увидел, как в крышке над мотором появились рваные дыры и оттуда показался дым. От близкого взрыва в голове стоял сплошной звон, но по тому, как начал дергаться самолет и замедлилось вращение винта лейтенант понял — двигателю каюк. Дым становился сильнее, он лез в глаза, но пламени пока не было, слава богу. Карцев отклонился вправо, чтобы лучше видеть место планируемой посадки. Винт окончательно остановился, самолет снижался слишком быстро. Если шасси сильно заденет верхушки, то каюк, мелькнула мысль.

Не задели.

Дым становился все гуще, закрывая обзор. Карцев высунулся чуть ли не до пояса, пытаясь увидеть, где садиться. Повезло — поле на вид казалось довольно ровным. Самолет снижался слишком быстро, но с этим Карцев уже ничего не мог поделать. Земля стремительно приближалась. Сильный удар кинул лейтенант вперед, на приборную панель, и он потерял сознание.

Троцкий еще раз прочитал послание от Говорова, в котором тот сообщал о планируемом наступлении на Ярославль. Решение смелое и рискованное, но имеет шансы на успех. Это надо обдумать.

— Что с пилотом? — спросил Троцкий.

— Жив, — ответил Тухачевский, — получил сотрясение мозга. Ничего, оклемается.

— Хорошо. Так что же, Михаил Николаевич, чем мы можем помочь генералу Говорову. Или, наоборот, чем он может нам помочь?

Тухачевский подошел к карте, на который были обозначены позиции немцев и войск Восточного Союза вдоль Волги.