Согласно оперативным данным, полученным от партизан, вражеских войск на этом отрезке не было — ни румын, ни немцев. Объяснялось это тем, что восток Костромской области оказался на стыке между зонами ответственности рейхскомиссариата Московия и Северным крылом Восточного фронта. Самонин двигался быстро, выжимая около сорока километров в час. У деревни Калинки остановились пополнить запасы воды. Несколько бревенчатых домов жались к дороге. Колодец — журавль стоял немного в стороне, на краю поля, заросшего густой травой. Пока танкисты запасались водой, из ближайшей избы вышла старуха. Постояла возле двери, глядя на солдат. Самонин приветственно помахал ей, но она никак не отреагировала.

— Не рады нам тут, что ли? — буркнул лейтенант Федоренко, командир первого взвода.

— Не суди строго, — ответил Самонин. — Вспомни лучше партизан. Они будь здоров, как нам помогают.

Федоренко почесал в затылке.

— А ведь верно, товарищ капитан, — сказал он, — спасибо, что напомнили.

Старуха, медленно развернувшись, ушла назад, в дом. «О чем она думала?» — мелькнула у Самонина мысль. За годы войны капитан много раз видел, как она бьет по тем, кто слабее остальных — по старым и малым. Как выживает здесь эта женщина, в такой глуши? Самонин не знал.

Колонна двинулась дальше. Вскоре показались дома — сначала низкие, в один этаж, стоящие отдельно, потом они пошли чаще, образовалась улица; забор стал сплошным. Это был Судиславль. Самонин сбавил ход до двадцати километров в час. Справа блеснуло — заходящее солнце отразилось в куполе Спасо-Преображенского собора, стоящего на возвышении. К собору вела улица — почти такая же широкая, как и шоссе. Самонин дал команду свернуть на нее. Танки один за другим с ревом выкатились на небольшую площадь перед собором и остановились.

У наполовину открытых ворот на каменных ступеньках сидел старик с седой бородой. Капитан, спрыгнув на землю, двинулся к нему. Старик поднялся. Самонин спросил, есть ли в городе румыны или немцы. Старик покачал головой.

— На колокольню как подняться? — спросил капитан.

Старик показал на дверь.

— Проводишь?

Пожевав губами, тот после паузы проронил в бороду:

— Старый я, куда мне наверх…

И сел обратно на ступеньки, дав понять: разговор окончен.

Самонин позвал своего механика-водителя, сказав, чтобы тот захватил бинокль. Капитан со скрипом открыл дверь, ведущую в колокольню. Внутри пахло деревом и голубиным пометом. По витой каменной лестнице с высокими щербатыми ступеньками капитан и механик поднялись к звоннице. Колокола, конечно, давно уже сняли.