— Есть, мой генерал, — ответил Кребс. Он выглядел довольным — в кои-то веки инициатива перешла к вермахту. Генерал считал, что больше он ее не отдаст, и был готов все сделать для этого.

— Ганс, и вот еще что. Узнайте, как там с транспортировкой «Маусов». Не думаю, что они нам понадобятся в ближайшие дни, но затягивать не стоит. Если все готово, пусть начинают перевозку.

Кребс заверил, что проследит за этим.

Генерал Говоров отдал приказ отступать на запасные позиции.

Модель, добившись первого успеха, понес чувствительные потери, и поэтому не рискнул наступать дальше, опасаясь внезапного удара танкового резерва русских. Фельдмаршал знал — тяжелые ИСы со своей 122-миллиметровой пушкой особенно опасны в засаде, поэтому прежде, чем двигаться на Щедрино, требовалось провести разведку — о чем командующий и отдал приказ своему начальнику штаба. Советским войскам эта осторожность позволила выиграть время для организованного отхода.

Однако отступление, даже организованное — это всегда потери. Особенно обидно бросать исправное оружие, когда нет возможности его вывести. Лейтенант Гуров, командир огневого взвода в составе двух 85-миллимитровых зенитных орудий, как раз пребывал в печали по этому поводу. Пушки под его командованием занимали скрытные позиции примерно в километре от танкового окопа, где сейчас хозяйничали немцы. Именно взвод Гурова подбил «Юнкерс», рискнувший снизиться слишком сильно — обломки самолета до сих пор дымились южнее Щедрино.

И вот теперь Гуров получил приказ привести орудия в негодность и отойти с занимаемых позиций.

Лейтенант понимал, в чем проблема — его пушки оказались слишком близко от немцев, и любая попытка вывести их тут же приведет к демаскировке. На расстоянии не более полутора километров находилось не менее десятка «Тигров», и за те несколько минут, которые потребуются для перевода орудий в походное положение, немцы огнем из танков все здесь разнесут.

Так что да — зенитки не вывезти.

— Что делать будем, товарищ лейтенант? — спросил дядя Вова, наводчик. Неторопливый и основательный, он славился удивительным хладнокровием под огнем врага, тщательно выверяя прицел перед выстрелом. Выходец из крестьянской семьи, знавший цену инструменту, он берег каждый снаряд, чуть ли не разговаривая с ним, когда заряжающий заводил его в ствол.

— Выполнять приказ, — буркнул лейтенант.

— Да, это конечно, — тут же согласился дядя Вова, однако в интонации его согласия слышалась недосказанность, которую лейтенант тут же почувствовал.

— Ты что-то предлагаешь? — спросил он.