Доля же книг, реально включенных в динамику книжной культуры, не превышает, как уже говорилось, четверти всего книговыпуска, а в стоимостном выражении оборот ее перераспределения равен примерно 1,2–1,5 млрд рублей (примерно 55–65% всей суммы отраслевой книгопродажи). Черный рынок в собственном смысле составляет лишь часть этой системы: на него приходится примерно 50–54% всего объема переплат за книги. Иначе говоря, его объем в стоимостном выражении равен 0,6–0,8 млрд рублей.

Если учесть, что подавляющее большинство книг, попадающих в структуры неформального распределения, вышло не ранее 1980 г., то все сказанное собственно и означает полный развал всей государственной издательской системы и механизмов ее управления. Фактически система Госкомпечати СССР в условиях кризиса последних лет не нашла ничего лучше, как частично включить в свою деятельность элементы спекулятивного и чернорыночного перераспределения и тем самым – узаконить их. Реального эффекта для населения эти меры не дали и дать не могли, поскольку они, с одной стороны, лишь расширяют сферу дефицитных отношений и теневого потребления, стабилизируя структуры черного рынка, выступающего своеобразным биржевым механизмом ценообразования, а с другой – адаптируют систему (включая собирателя и читателя) к вновь выходящим книгам, не определившимся по действующему курсу. Иными словами, включение элементов теневой экономики спасает ее и продлевает ей жизнь. В отношении же динамики собственного культурного процесса это ведет к культурному мародерству издательских монополистов, паразитирующих на прошлом за счет выпуска книг ранее не издававшихся писателей, лишая этим нынешние творческие группы необходимого им будущего.

Результатом многолетней дефицитной политики в книгоиздании стали жесточайшее социокультурное неравенство, дискриминация отдельных групп и слоев, далеко зашедшая деформация культурного наследия.

Сегодня менее 7% семей обладают более чем 40% всех книг (5,7 млрд томов). Другие 28% семей владеют еще половиной совокупного книжного фонда (7 млрд томов). Итого, на полках 35% семей сосредоточено свыше 90% всех имеющихся на руках у населения книг, тогда как почти две трети семей владеют лишь 10% книгопродукции (в основном это учебники, школьная классика, справочная литература). Если говорить более детально, ситуация выглядит так:

Потенциал сопротивления и источники динамики

Объем личного (семейного) культурного достояния варьируется по национальным регионам страны. Дело не только в том, что различны их культурные традиции – разнится степень их социальной и культурной независимости от гнетущего диктата центральной власти. Последний наиболее истребительно сказывается в славянских регионах – на Украине и особенно в Белоруссии, накапливает глубинные конфликты в Средней Азии, существенно слабея в Прибалтике и Закавказье. Сравним ситуацию в центре с национальными окраинами, добившимися сравнительной культурной автономии от центра (данные в % по вертикали):