С формальной точки зрения аналогией замкнутой структуры смыслообразования будет золотое правило этики или категорический императив Канта – идея автономного и самодостаточного индивида, назначающего себе правила поведения. Принцип «игра с чистой формой» соответствует в формальном отношении принципу «поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой». Всеобщность и универсальность ценностей культуры (непременная предпосылка «большой» литературы) означает чисто субъективный их выбор и признание, т. е. самостоятельное утверждение правил игры, условий и границ действия: черта между внешним миром повседневности и зоной смыслообразования проведена признанием условий «места» и «времени» значимости вводимых правил. Вне фикционального синтеза значений и вне ситуации понимания семантических рамок конструкции этого типа не действуют. Поэтому оппонентом субъективному Я в литературе выступает не конкретный социальный персонаж, а сама анонимность рутинного строя вещей, устойчивость общепринятых, коллективных представлений и форм их семантического выражения.

Однако смыслообразование (и непременное многообразие его форм) еще не составляет само по себе динамического ряда, поскольку в принципе возможно простое накопление идей и новых смыслов, без их признания вне группы инноваторов дающими начало движению. (Несостоявшаяся рецепция – проблема, в теоретическом отношении тождественная реконструкции ситуации инновации.) Социокультурная динамика начинается с тех, кто заимствует литературные образцы уже как готовые смысловые значения.

Вторая группа – те, кто отбирает значимое из всего, что возникло в актах инновации. (При этом отбор здесь может быть произведен только по правилам, указанным извне, в соответствии с определенными нормативными критериями.) Функция этой группы – селекция образцов в отношении иных литературных, идеологических и прочих культурных авторитетов и персонажей. Сама селекция в функциональном плане означает не просто отбор, но и снижение или ограничение литературного многообразия, поскольку отбираемые значения включаются в уже существующую, наличную интерпретационную систему, в определенный однозначный контур – систему идей литературной партии, заказчика шинельной оды или романа, литературы социально-критического толка. В зависимости от того, на кого ориентируется отбирающий, выстраивается и соответствующая проекция литературы. Многообразие типов отбирающих (посредников в литературном процессе) в принципе есть свидетельство исторического богатства литературной культуры, динамичности и свободы литературы, равно как и сложности социальных связей в обществе, наличия специализированных подсистем и образований. Напротив, единственная инстанция признания «литературного дела» (государство, церковь и т. п.) – симптом тотального контроля над литературой, превращения ее, с одной стороны, в род орнаментальной аранжировки нескольких одобренных и узаконенных тем, а с другой – в департамент идеологической поддержки нелитературных авторитетов.