Именно женщины по-прежнему несли тяжелую двойную ношу. Большинство мужей отказывалось участвовать в «женских» делах, да и большинство жен полагало, что эта работа — их женская обязанность. «Конечно, у мужа свободного времени больше, — объясняла женщина-инженер, жена инженера и мать одного ребенка. — После ужина я занимаюсь ребенком и другими делами, а он сидит, читает, отдыхает. Но мы никогда из-за этого не ссоримся. Раз уж мне все равно с ребенком сидеть, почему бы заодно и другие домашние дела не сделать…»[303] Сами мужья, как показало одно исследование, тоже добавляли работы. Согласно опросу, проведенному в 1965 году, у замужней женщины с одним ребенком было на восемь часов меньше свободного времени в неделю, чем у матери-одиночки[304].

В то же время недовольство женщин таким положением нарастало. Опрос, проведенный в Москве, показал, что 50 % женщин, считавших себя несчастливыми в браке, были недовольны разделением труда в своей семье. Проблема двойной нагрузки зазвучала публично в 1969 году, когда Наталья Баранская опубликовала в либеральном журнале «Новый мир» свой рассказ «Неделя как неделя». Описав измученную домохозяйку, имеющую в придачу к мужу и ребенку еще и работу, которая тоже отнимает много сил, Баранская нарисовала мрачную картину, показав, каково это — возить сумки с продуктами в переполненном общественном транспорте, что было ежедневной реальностью для большинства городских женщин:

Наконец «Сокол». Все выскакивают и бросаются к узким лестницам. А я не могу — пакеты с молоком, яйца. Плетусь в хвосте. Когда подхожу к автобусу, очередь машин на шесть. Попробовать сесть в наполнившуюся? А сумки? Все же я пытаюсь влезть в третий автобус. Но сумки в обеих руках не дают мне ухватиться, нога срывается с высокой ступеньки, я больно ударяюсь коленкой, в этот момент автобус трогается. Все кричат, я визжу. Автобус останавливается, какой-то дядька, стоящий у дверей, подхватывает меня и втягивает, я валюсь на свои сумки [Баранская 1969].

Наконец «Сокол». Все выскакивают и бросаются к узким лестницам. А я не могу — пакеты с молоком, яйца. Плетусь в хвосте. Когда подхожу к автобусу, очередь машин на шесть. Попробовать сесть в наполнившуюся? А сумки? Все же я пытаюсь влезть в третий автобус. Но сумки в обеих руках не дают мне ухватиться, нога срывается с высокой ступеньки, я больно ударяюсь коленкой, в этот момент автобус трогается. Все кричат, я визжу. Автобус останавливается, какой-то дядька, стоящий у дверей, подхватывает меня и втягивает, я валюсь на свои сумки [Баранская 1969].