— Если вы обещаете мне, что на меня не рассердитесь, — сказал Иркан, — я расскажу вам историю одной знатной дамы, которая оказалась такою распутницей, что вы легко простите бедному монаху то, что он удовлетворил свою прихоть так, как мог; ведь та, которой и без этого хватало всякой еды, слишком уж непотребно искала лакомства.
— Мы все обещали друг другу говорить одну только правду, — сказала Уазиль, — поэтому мы должны выслушать эту историю. И вы можете говорить обо всем совершенно откровенно, потому что, рассказывая о пороках мужчин и женщин, мы вовсе не хотим устыдить этим именно тех, о которых в данном случае идет речь, а хотим вообще избавить людей от самоуверенности и самомнения, показав им все напасти, которым они подвержены, для того чтобы надеялись и полагались мы только на господа, ибо он один совершенен и без него человек — ничто.
— Ну, раз так, — сказал Иркан, — я не стану ничего опасаться и сейчас расскажу вам мою историю.
Н овелла сорок девятая
Н овелла сорок девятая
Несколько французских дворян, видя, что король, их господин, пользуется расположением одной графини-иностранки, которая ему нравилась, решились заговорить с ней и, начав добиваться ее взаимности, получили от нее все, что им было нужно, но притом так, что каждый из них был уверен, что он — единственный избранник ее сердца. Когда один из них это обнаружил, они решили все вместе отомстить ей, но так как она сделала вид, что ничего не случилось, и не изменила своего обращения с ними, они промолчали, и устыдить ее им так и не удалось.