— Я считаю, — ответила Лонгарина, — что мужчине так же трудно скрывать свое счастье, как его добиваться, ибо как ни один охотник не откажет себе в удовольствии, завидев добычу, трубить в рог, так нет и такого любовника, которому бы не хотелось похвастаться своей победой.

— Окажись я даже перед лицом всех инквизиторов Церкви, вместе взятых, — воскликнул Симонто, — я почту такое утверждение за ересь, ибо скрытных мужчин на свете больше, нежели скрытных женщин. И я знаю немало таких, которые готовы были бы отказаться от всех радостей любви, если бы знали, что им не избежать огласки. Потому-то наша Церковь, как подобает любящей матери, заботится о том, чтобы исповедниками были только мужчины, — женщины ведь неспособны хранить тайну.

— Это вовсе не потому, — сказала Уазиль, — просто женщинам до того ненавистен всякий порок, что они никогда бы не дали так легко отпущения грехов, как мужчины, и, налагая епитимьи, были бы чересчур суровы.

— Если бы женщины, исповедуя, были так же жестоки, как они жестоки в своих речах, — сказал Дагусен, — они бы всех грешников довели до отчаяния, вместо того чтобы помочь им спастись. Церковь все это хорошо предвидела. Но это не значит, что я хочу оправдывать этих сеньоров, которые так хвастали своим заточением, ибо не к чести мужчины хулить и позорить женщину.

— Раз участь их была одинакова, — сказал Иркан, — то, по-моему, они правильно поступали, утешая друг Друга.

— Но как раз во имя собственной чести им и не следовало посвящать в свою тайну другого, — возразил Жебюрон. — Ибо книги Круглого Стола учат нас, что рыцарю сильному победа над слабым никогда не приносит чести.

— Удивительно, — сказала Лонгарина, — как эта несчастная, когда увидела всех своих узников вместе, не умерла от стыда.

— Людям, которые потеряли стыд, — сказала Уазиль, — стоит большого труда его вернуть. Это удается только тем, которых забыть его заставила большая любовь. И мне пришлось видеть, что многие из таких возвращались на прежний путь.

— Должно быть, возвращались как раз те, кому было откуда возвращаться, — сказал Иркан, — не так-то легко найти женщин, способных сильно любить.

— Я с вами не согласна, — сказала Лонгарина, — я убеждена, что есть женщины, которые любят до самой могилы.

— Мне так хочется послушать ваш рассказ, — сказал Иркан, — что я передаю вам слово, дабы вы убедили меня, что женщины способны на такую любовь, какой, по-моему, у них никогда не встретить.

— Когда вы его услышите, — сказала Лонгарина, — вы мне поверите и согласитесь, что нет чувства более сильного, чем любовь. Но так же, как любовь заставляет совершать почти невозможное, чтобы обрести в этой жизни радость, — так, больше чем какое-либо другое чувство, она способна привести в отчаяние любого мужчину и любую женщину, которые теряют надежду на исполнение своих желаний, и вы это увидите.