– Но почему? – спросил Обри. – У нас несопоставимо более надежная система здравоохранения, не говоря о медикаментах и санитарии, чем в 1918 году, да даже чем двадцать лет назад.

– Это правда, – сказал я. – Но единственное, что сделало грипп 1918 года менее смертоносным, чем он мог бы оказаться, – это скорость распространения инфекции: вирус путешествовал между континентами на кораблях, а в те времена дорога от Европы до Америки занимала неделю, и то если торопиться. Смертность среди инфицированных на протяжении этого путешествия была так высока, что в результате на противоположном берегу оказывалось гораздо меньше потенциальных распространителей болезни. А теперь это уже не так – больше ста лет уже не так. Единственное, что сейчас сдерживает потенциальный взрыв – а для нас любая инфекционная болезнь может оказаться взрывом, – не столько уровень технологического развития, сколько мгновенная изоляция затронутой территории, а это, в свою очередь, зависит от того, с какой скоростью и насколько успешно местные власти уведомят региональный или национальный эпидемиологический центр, который, в свою очередь, должен немедленно закрыть район. Проблема, разумеется, в том, что муниципальные власти не хотят сообщать о новых болезнях. И не только потому, что сразу же возникает паника, а бизнес оказывается под ударом, – на местность к тому же ложится несмываемое пятно, которое во многих случаях никуда не девается после того, как заболевание успешно подавили. Ну например – вы бы сейчас поехали в Сеул?

– Э-э… нет.

– Вот-вот. А между тем угроза ВАРСа уже четыре года как, в сущности, устранена. И нам, надо заметить, повезло: после третьего летального исхода мэра предупредил член районного совета, после пятой смерти они связались с Национальными службами здравоохранения, и через двенадцать часов вся территория Самчхон-донга в Сеуле была полностью изолирована; смертность удалось ограничить только этим районом.

– Но смертей было так много.

– Да. Это печально. Но их было бы намного больше, если бы они не поступили так, как поступили.

– Но они убили этих людей!

– Нет. Не убили. Просто не дали им разбежаться.

– Но результат был тот же!

– Нет. В результате смертей было намного меньше, чем было бы в другом случае, – девять тысяч вместо предполагаемых, скажем, четырнадцати миллионов. Плюс нераспространение особенно опасного патогена.

– Но ведь говорят и о том, что изоляция района обрекла их на гибель, а не помогла? Что, если бы местность открыли для международной помощи, их можно было бы спасти?