– Давай, – согласилась я. Это была хорошая идея.

Я сидела съежившись в середине лодки под скамьей. Лодка подпрыгивала и качалась, но продолжала плыть, и весла быстро и ритмично рассекали воду. А потом я услышала шум мотора, от которого задрожало днище лодки, и по мере того, как я прислушивалась, он становился все громче и громче.

– Твою мать, – выругался один из мужчин.

– Это один из наших? – спросил другой.

– Слишком далеко, не поймешь, – сказал первый и снова выругался.

– Какого хера этот катер здесь делает?

– Да хер его знает, – сказал первый мужчина и выругался еще раз. – Но деваться некуда. Придется рискнуть, будем надеяться, что это один из наших.

Он легонько толкнул меня ногой:

– Мисс. Сидите очень тихо и не шевелитесь. Если это не наши…

Но потом я перестала его слышать, потому что шум мотора стал слишком громким. Я вдруг осознала, что ни разу не спросила Дэвида, что делать, если меня поймают, а сам он никогда мне этого не говорил. Значит, он был уверен, что все будет именно так, как он описал? Или все на самом деле было спланировано заранее и меня везут к людям, которые отвезут меня куда-нибудь и что-нибудь со мной сделают? Уж конечно, Дэвид, который столько всего знал и столько всего предвидел, сказал бы мне, что делать, если что-то пойдет не так? Уж конечно, я не настолько беспомощна, что даже не додумалась спросить его? Я тихонько заплакала, прикусив уголок брезента. Может, я ошиблась, доверившись Дэвиду? Или не ошиблась, но с ним что-то случилось? Может, он арестован, или убит, или его исчезли? Что я буду делать, если меня поймают? Официально я никто: у меня даже нет с собой документов. Конечно, они могут сделать со мной что угодно, даже если бы документы были, но без них будет намного проще. Мне хотелось, чтобы у меня было дедушкино кольцо, и тогда я бы сжала его в кулаке и притворилась, что я в безопасности. Мне хотелось оказаться дома, и чтобы муж был жив, и чтобы я не переживала ничего из того, что произошло со мной за последние три дня. Мне хотелось, чтобы я никогда не встречала Дэвида; мне хотелось, чтобы он был сейчас со мной.

Но потом я поняла: что бы ни случилось, это конец моей жизни. Может быть, настоящий конец. Может быть, только конец той жизни, которую я знаю. Но в любом случае моя жизнь для меня не так уж и важна, потому что человека, для которого она была важнее всего, уже нет на свете.

– Эй! – раздался надо мной чей-то голос, но из-за шума мотора я не могла понять, кто это говорит – человек из нашей лодки или из той, другой, которая, как я чувствовала, уже плывет бок о бок с нашей, – и к кому он обращается. А потом с меня сдернули брезент, и я почувствовала на лице дуновение ветра и подняла голову, чтобы увидеть, кто меня зовет и куда мне предстоит отправиться дальше.