И вот я вышла на улицу и шагала на запад, почти как двое суток назад. Луна светила так ярко, что, даже когда лучи прожекторов повернули в сторону, я по-прежнему видела, куда иду. Дэвид сказал, что после 21:00 большинство Мух перенаправят в другие места – сосредоточат вокруг больниц и пошлют в густонаселенные районы, где они будут вести наблюдение в ожидании завтрашнего объявления; и действительно, я заметила только две-три Мухи, а их привычное гудение сменилось тишиной.

Я добралась до берега к 22:45, выбрала сухое место и села на землю, чтобы не расхаживать туда-сюда. Света здесь не было совсем. Даже фабрики за рекой были погружены в темноту. Единственным звуком был плеск воды, которая билась о бетонные стены набережной.

Потом я услышала едва различимый шум. Он напоминал шепот или свист ветра. А после этого увидела едва заметный кружок желтоватого света, который, казалось, парил над рекой, как птица. Вскоре он стал больше и отчетливее, и я поняла, что это маленькая деревянная лодка, какие я видела на картинках: люди переплывали на таких лодках через Пруд, когда он еще был настоящим прудом.

Я встала, и лодка причалила. В ней сидели два человека, одетые в черное, и один из них держал фонарь, который опустил, когда лодка приблизилась к берегу. Даже их глаза были закрыты тонкой черной сеткой, и я почти не могла разглядеть их в слабом свете.

– Кобра? – спросил один из них.

– Мангуст, – ответила я.

Говоривший протянул мне руку, я шагнула в лодку, которая закачалась под моими ногами, и я испугалась, что упаду за борт.

– Сидите здесь, – сказал он и помог мне втиснуться между ним и вторым гребцом, и когда я присела и съежилась, стараясь занимать как можно меньше места, они накрыли меня брезентом. – И чтобы ни звука, – сказал он, и я кивнула, хотя он все равно не смог бы это увидеть. А потом лодка отчалила, и я слышала только плеск весел, рассекающих воду, и дыхание гребцов.

Когда Дэвид сказал, что не будет встречаться со мной на берегу, я спросила, как я пойму, что люди, которые пришли за мной, именно те, кого я жду. “Ты поймешь, – сказал он. – В это время на берегу больше никого нет. Да и в любое другое время тоже”. Но я сказала, что хочу знать наверняка.

Через две недели после того, как мы с мужем поженились, в нашем доме устроили рейд. Это был первый рейд после того, как дедушки не стало, и я была в таком ужасе, что не могла перестать стонать, стонать, и бить руками по воздуху, и раскачиваться из стороны в сторону. Муж не знал, что со мной делать, и когда он пытался поймать мои руки в свои, я его отталкивала.