Глава 10
Глава 10
Дорогой мой Питер,
Пишу в спешке, больше такой возможности у меня не будет – человек, который каким-то способом переправит письмо тебе, стоит возле моей камеры, но через десять минут ему надо уйти.
Ты знаешь, что через четыре дня меня казнят. Повстанцам нужна заметная фигура, государству нужен козел отпущения, и я оказался компромиссным вариантом. Тем не менее, согласившись, чтобы меня прилюдно повесили перед ревущей толпой, мне удалось кое-чего добиться и от тех и от других: они оставят Чарли и ее мужа в покое, наказывать из-за меня не будут; Уэсли всегда будет обращаться с ней по-хорошему. Независимо от того, на чьей стороне окажется победа, она будет под защитой – по крайней мере, ее не станут тягать туда-сюда.
Доверяю ли я им? Нет. Но выбора тоже нет. На смерть мне наплевать, но оставлять ее здесь, в этом во всем – невыносимо. Конечно, она не будет одна. Но ведь и он здесь оставаться не может.
Питер, я люблю тебя. Ты знаешь об этом; я всегда тебя любил. Я знаю, что ты тоже меня любишь. Пожалуйста, не забудь про нее, про мою Чарли, мою внучку. Пожалуйста, найди возможность вывезти ее отсюда. Пожалуйста, сделай так, чтобы у нее была та жизнь, которую она заслуживает, какой она была бы, если бы я выбрался отсюда вовремя, если бы смог ее спасти. Ты знаешь, что ей нужна помощь. Прошу тебя, Питер. Сделай все, что можешь. Спаси моего котенка.
Кто мог подумать, что Новая Британия (господи) однажды окажется раем, а здесь все так отчаянно прогниет? Ну, ты, конечно, я знаю. И я тоже. Прости меня за это. И за все прости. Я принимал неверные решения – и делал это снова и снова.
У меня есть еще только одна просьба – не к тебе, а к кому-то или к чему-то: пускай мне будет дарована возможность вернуться когда-нибудь на землю коршуном, гарпией, гигантской, набитой микробами летучей мышью, каким-нибудь визгливым созданием с перепончатыми крыльями, которое парит над разоренными полями и ищет падаль. Где бы я ни оказался, первым делом я полечу сюда, как бы это место в ту пору ни называли – Нью-Йорк, Нью-Нью-Йорк, Вторая префектура, Третий муниципалитет, не важно. Я пролечу мимо своего старого дома на Вашингтонской площади и посмотрю, не там ли она, и если ее не окажется – я отправлюсь на север, к УР, и поищу ее там.
А если ее и там не окажется, я буду надеяться на лучшее. Не что ее исчезли или куда-нибудь заперли, не что она умерла – а что она у тебя, что ты в конце концов сумел ее спасти. Я даже не стану кружить над островом Дэвидс, над крематориями, над свалками, над тюрьмами, над центрами перевоспитания или изоляционными центрами, безуспешно пытаясь почуять ее запах, выкаркивая ее имя. Нет – я возрадуюсь. Я убью себе крысу, кошку, что там удастся найти, съем ее, чтобы поддержать силы, широко расправлю костистые крылья, издам пронзительный крик, в котором будут слышны надежда и предвкушение. А потом я развернусь на восток и начну свой долгий океанский перелет, полечу, размахивая крыльями по дороге к тебе, к ней, может быть, даже к ее мужу, до самого Лондона, до моих любимых людей, до свободы, безопасности, достоинства – до самого рая.