– Держись, парень, – велел Артам, крепче прижимая к себе мохнатое тельце Тинка.

В последний раз взглянув на битву внизу, он собрал все силы и понёсся к Тёмному морю тьмы, прямо туда, где бурлила вода.

Богган, шипя, мчался по ледяному туннелю. Люк захлопнулся, и свет померк. Сани набрали такую скорость, что у Джаннера желудок подступил к горлу. Все молчали. Несколько мгновений назад они стояли на снегу, посреди шума битвы – и вдруг наступила тишина.

Джаннер подумал о рисунке, на котором изображён его отец – мальчик с улыбкой, стоящий на носу парусной лодки, – и по спине у него пробежал холодок. Наконец он узнает, как качается под ногами палуба. Ощутит на губах солёные брызги, о которых только читал. В конце туннеля Джаннера ждало воплощение небывалой мечты.

Потом он вспомнил про Пита и Тинка. Где они? Что они будут делать, когда прибудут в Кимеру и обнаружат, что там идёт бой, а их близкие пропали? Но потом, вспомнив выражение спокойной храбрости на лице Пита и то, как бережно тот держал Тинка на руках, он немного успокоился. Наверное, Тинку сейчас лучше, чем им всем.

Туннель стал более пологим. Эррол зажёг фонарь и поставил его на носу саней. Джаннер пересчитал головы, чтобы убедиться, что все на месте. Борта саней загибались вверх, аккурат по форме туннеля, но держаться было не за что. А вдруг кто-то свалится? Например, Оскар, который из-за своей толщины не мог удобно сесть и катался по дну боггана.

Джаннер получил ответ на свой вопрос, когда Подо, оправившись от изумления, гаркнул:

– Стой!

Эррол взглянул на старика, пожал плечами, ухватился за верёвку, привязанную возле его правой ноги, и в задней части боггана раздался скрежет. Из-под саней полетел лёд, и они медленно остановились. Впереди и позади была темнота. Они сидели в круге жёлтого света, который отражался от гладкого льда.

– Стоим, сэр, – сказал Эррол. – Что случилось?

– Это что за штуки? – сердито спросил Подо. – Вы что, оглохли? Мы никуда не поплывём! Не поплывём, ясно?!

– Дедушка, в чём дело? – спросила Лили.

Глаза у старика были тёмные и встревоженные. В последний раз Джаннер видел его таким в ту ночь в палатке, когда Подо приснился кошмар. «То, что я натворил давным-давно, – сказал он. – И до сих пор не искупил».

– Не могу сказать, – помолчав, произнёс старик. – Просто знай, что мне нельзя выходить в море.

– Ничего не поделаешь, сэр, – сказал Эррол.

– В каком смысле?

– Вернуться нельзя. И сойти тоже. Мы сейчас в миле от поверхности, а туннель слишком крут. Если попытаетесь выбраться по нему – рано или поздно сорвётесь. Если уж попали в туннель, придётся ехать до конца.