Возникает вопрос, как долго сельскохозяйственные условия будут оставаться такими, что класс мелких землевладельцев, крестьянский класс, который мы описали, будет существовать? Ибо несовершенный, тяжелый и неадекватный характер метода возделывания должен, несомненно, в

свете огромного прогресса, достигнутого в агрохимии и земледелия рано или поздно уступит место какому-то фабричному земледелию, работавшему в крупных размерах, которое затем иссушит мелкое крестьянство точно так же, как фабрично-промышленная система уже в значительной

степени истощила мелкое ремесло. У меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что это однажды должно произойти.

Если бы это было достигнуто, то акционерные общества той или иной отрасли труда могли бы вступать в связь друг с другом для определенных целей; группы могли бы иметь свой кооперативный банковский дом, свою страховую компанию на самые разные случаи (болезнь, инвалидность, смерть, и т.д.) и так далее.

Более того, все магазины в городе или части города могут быть организованы по аналогичным принципам; короче говоря, нынешнее движение в целом останется прежним и лишь значительно упростится. Главное, однако, чтобы произошло реальное примирение между капиталом и трудом, а образование, по сути, облагородило бы жизнь всех людей.

Другим хорошим последствием такого упрощения стало бы изменение налогового законодательства; ведь теперь государство будет иметь четкое представление о доходах всех, и, облагая налогом общество, оно будет облагать налогом индивида.

41.

Таким образом, социальный вопрос мог быть решен мирным, медленным течением событий, если бы рабочие упорно добивались своих целей без бунтов. Но можно ли это предполагать?

Рабочие с ожесточением и готовностью сотрясают социальные условия, на которых лежит печать капитала, подобно тому, как полудикие германские народы сотрясали границы Римской империи. Нетерпение застилает ясное око духа, как пелена, и желание получить больше удовольствия от жизни неудержимо рвется наружу.