Если это произойдет, если добро и справедливость будут регулировать общественное движение, тогда и только тогда ход цивилизации, необходимый, определенный, неостановимый ход, будет проходить не через горы трупов и реки крови.

42.

Если мы оглянемся назад, то увидим, что принцип национальности, борьба государства с церковью и общественным движением приведут к великим потрясениям, и все они могут пройти бескровным путем.

Но вероятно ли, что условия для этого возникнут? Возможно ли, что через конгрессы и третейские суды государства будут разделены, а народы, которые хотят объединиться, объединены? Возможно ли, что борьба государства с церковью будет разрешена только законами? Находится ли верховная власть в каждом государстве на стороне чистой идеи государства? Возможно ли, наконец, что капиталисты получат такой день, каким 4 августа 1789 года было для феодалов?

Нет! Все это маловероятно. Однако, что вполне вероятно, так это то, что все потрясения будут носить насильственный характер. Только в жестоких родовых муках, под громом и молниями, в воздухе, наполненном запахом гниения и дымкой крови, человечество может создать форму и закон новой эпохи. Так учит история, «самосознание человечества». Но потрясения будут происходить быстрее и сопровождаться меньшим количеством ужасов: за этим проследят добрые и справедливые, или, другими словами, человечество, ставшее великой силой.

Задача философской политики – набросать курс человечества с широкой точки зрения, в общих чертах, потому что только она одна может это сделать. Но было бы самонадеянно хотеть определять отдельные события.

В этом направлении, если он не хочет умалять своих достоинств, он может давать только общие намеки и, глядя в корень множества действующих причин, описывать группировки как вероятные.

Прежде всего, очевидно, что ни одно из потрясений, о которых идет речь, в ближайшем будущем не будет абсолютно чистым. В борьбу между государством и церковью вмешаются усилия, основанные на принципе национальности, и в то же время будет развернуто знамя социал-демократии.

На первом плане, однако, стоит борьба государства с церковью, разума с невежеством, науки с верой, философии с религией, света с тьмой, и она даст следующему периоду истории свою подпись.

Поэтому на данный момент мы должны ориентироваться на него.

Никто не может предсказать, какие европейские государства столкнутся друг с другом в этой борьбе. С другой стороны, можно с уверенностью сказать, что Германия будет представлять идею государства, а Франция выступит на стороне церкви.