О том же, но более выразительно сказал Ф. Ф. Вигель: «Родившись в России… напитанный русским воздухом самодержавия, Александр любил свободу как забаву ума. В этом отношении был он совершенно русский человек: в жилах его вместе с кровью текло властолюбие, умеряемое только леностью и беспечностью». Характерно, что «государь не любил, чтобы обсуждали или критиковали одобренные им мероприятия»[519]. Сама его душевная организация, его внутреннее «я», противоречили признанию возможности каких-то независимых от его воли субъектов, и потому, по справедливому утверждению А. Е. Преснякова, он «органически не годился в конституционные монархи»[520]. Из этого не следует, что Александр лицемерил целенаправленно, скорее всего, он не осознавал противоречия между своими идеалами и действиями, но разве это такая уж редкость?

Подлинные убеждения людей — их поступки. На практике либеральный ученик Лагарпа ни с кем не хотел делиться властью, как и любой другой русский самодержец. Тот же Чарторыйский в откровенном письме к императору 1806 г. корил его за стремление «брать исключительно на одного себя ответственность не только за каждое принятое решение, но даже за его исполнение, вплоть до самых мельчайших подробностей», за стремление «всё решать единолично, как в делах военных, так и в гражданских». Плачевным итогом такого стремления стала катастрофа Аустерлица, когда Александру захотелось поиграть в главнокомандующего. Недаром в 1812 году даже Аракчеев присоединился к тем сановникам, которые принялись убеждать (и в конце концов убедили) монарха покинуть армию.

Хорошо известны горькие жалобы Александра, что в России нет людей, на которых он мог бы положиться для реализации своих реформаторских замыслов. Действительно, подавляющее большинство русского дворянства эти замыслы не поддерживало. Но, с другой стороны, особенно после 1812 года было уже не так мало молодых, просвещённых и способных дворян, разделявших программу императора. Что бы ему не опереться на них? Убеждённый консерватор Вигель признавал, что лучшего министра финансов, чем Н. И. Тургенев, невозможно найти. Между тем карьера Тургенева к 1824 г. зашла в тупик, и он покинул Россию. Какой отличный военный министр мог бы выйти из М. Ф. Орлова! А его в 1823 г. отправили в отставку. М. А. Фонвизину, блестящему мыслителю и организатору (благодаря его энергии и распорядительности в 1821 г. целые уезды спаслись от голода), отказали в должности смоленского губернатора. Был не использован такой выдающийся администратор, как П. Д. Киселёв.