Гарриет

Из машины она видела, как к входной двери один за другим подходят два курьера и как женщина – вероятно, жена – расписывается за посылки. Минут двадцать назад женщина вышла из дома, смеясь и разговаривая по прижатому к уху телефону. Гарриет ненавидит эту женщину, беззаботно занимающуюся повседневными делами.

Ровно в десять перед черным входом появляются клиенты и, переминаясь с ноги на ногу, смотрят на часы, прежде чем точно ко времени нажать на звонок. Не дай бог Джозефу сегодня назначено. Если он заметит ее машину…

Что она здесь забыла?

Гарриет навела справки об этом венгре, оказавшемся американцем, и выяснилось, что он не только семейный психотерапевт, каковым его отрекомендовал Джозеф, но вдобавок еще и специалист по аддикциям. Разумеется, она спросила, обусловило ли это его выбор терапевта, но в последнее время Джозеф плохо идет на контакт. Как бы ей хотелось, чтобы он поговорил с ней начистоту, как раньше, вместо того чтобы мямлить и увиливать. Что бы ни творилось в кабинете за облупленной задней дверью, это вбивает между ними клин. Неудивительно, ведь психотерапевты вечно точат зуб на матерей.

Десяти минут хватит. Между клиентами. Десять секунд – больше не потребуется.

Гарриет знает, что ее сын не аддикт. Он почти не пьет. Не страдает от компульсивного переедания, не принимает наркотики. Она здесь не поэтому. Как бы там ни было, она задаст свой вопрос этому Бартоку. Он ничего не ответит, но, если есть что-то, что ей необходимо знать, она прочтет это по его глазам.

Тридцать секунд лицом к лицу с этим американцем – и ее главная цель не выяснение информации. Гарриет не настолько глупа. Ей нужно лишь, чтобы он ее увидел. Пусть увидит ее и поймет, что она человек из плоти и крови.

Из открывшейся задней двери выскальзывает юноша и, оглянувшись по сторонам, спешит прочь по садовой дорожке.

Ладонь Гарриет начинает тянуть за дверную ручку машины. Сейчас или никогда. Гарриет переводит дыхание, смотрит в зеркало заднего вида. Глупая женщина, говорит она. Какая глупость! Она поворачивает ключ зажигания и уезжает.

Дин

Дин

– «Добродетельную сестру, которая не разговаривает с другими мужчинами. Сестру, которая не показывает голых рук и ног, а только лицо и ладони». – Рания по-турецки сидела на кушетке в своей гостиной, листая анкеты на сайте знакомств. – Что еще? Ах да, вот этот мне особенно понравился: «Ненавижу штукатурку на лице. Ваша штукатурка – это не красота». В мире халяльных свиданий полно очаровашек. – Она рассмеялась, но вид у нее был приунывший.

– Неотразимый кавалер, – отозвалась Ясмин. – Когда ты с ним встречаешься?