Рания снимала в субаренду двухкомнатную квартиру в высотке в Элефант-энд-Касл. Вид с семнадцатого этажа вознаграждал за вонь в лифте, хлипкую канализацию, регулярно забивающиеся мусоропроводы и плохое отопление.

– Дом сносят. Застройщики. Муниципалитет его продал – видимо, деньжата понадобились. Мой арендодатель вместо переселения берет компенсацию, и дело с концом.

– Мне нравится это место, я буду по нему скучать.

Квартира была маленькой (потолок – в пятнах сырости, в одну стену встроен уродливый электрообогреватель), но Рания навела в ней уют. Все комнаты были выкрашены в спокойные терракотовые оттенки. В гостиной стояли плантаторское кресло с длинными подлокотниками и толстыми кремовыми подушками, кушетка, на которой устроились Ясмин и Рания, и всевозможные табуреты разнообразных размеров – некоторые кожаные, другие обиты яркими тканями. Большая часть мебели была подержанной, купленной на барахолках. Исключение составляли два резных стула ручной работы с инкрустацией из верблюжьей кости и перламутра, прибывшие из дома в Марокко ее почивших дедушки и бабушки, слишком ценные и неудобные, чтобы на них сидеть.

– Я тоже, – сказала Рания. – Особенно по дешевой аренде. Но мне стало стыдновато снимать в субаренду муниципальную жилплощадь. Двушка мне точно не по карману… так что… придется жить и делить туалет с незнакомцами.

– Только не это. А у тебя нет знакомых, которые тоже ищут комнату?

– Ничего, переживу. Опять отопление вырубилось? – Она вскочила и прикоснулась к радиатору. – Блин! Попробую включить обогреватель. Иногда он работает, а иногда – нет. – Она опустилась на корточки перед трехсекционной решеткой, встроенной в дальнюю стену. – В любом случае слишком многие местные пронюхали, что я берусь за иммиграционные дела. Еще чуть-чуть, и они будут выстраиваться в очередь у меня на лестничной площадке. – Нижняя секция слабо засветилась и потухла. Рания потеребила какие-то проводки. – К тому же меня достало мерзнуть. Смотри, на улице солнце, а тут как в холодильнике. Ладно, расскажи лучше, что случилось с тем мужиком на работе.

– С каким? – Ясмин смущенно заерзала. С Пеппердайном? Но она ничего про него не рассказывала. Рания не может иметь в виду Пеппердайна.

– С тем, который пытался заставить тебя признать, что ты нахамила пациенту. То есть его родственнице. Так, огонь на подходе.

– А, ты про Шаха! Дарий Шах. Я сделала, как он хочет, лишь бы он отвязался. Не стоило из-за этого лезть на рожон.

На самом деле Шах все равно на нее взъелся. Во время обхода высмеял ее при студентах-медиках, когда она ошиблась, отвечая на вопрос про вертебральный остеомиелит. Велел сделать пациенту клизму, хотя по негласному правилу такие задачи доставались только врачам-интернам вроде Кэтрин. В шутку назначал рентген пациентам с ларингитом и диареей. Согласно его твердому убеждению, плечевая кость мистера Бабангиды срослась бы ничуть не хуже и без гипса. А гипс якобы причинил ему больше неудобств, чем сама травма.