Н. Б.)
Религиозная философия
Религиозная философия
Все без исключения тексты Евгении Герцык отмечены высоким философским тонусом, ей в большей мере отвечает наименование женщины-мыслителя, чем писательницы[1032]. Но ее философия «абсолютного явления», в области антропологии представшая как феноменология человека, была разработана, как мы видели, в текстах нефилософских жанров – прежде всего в мемуарной прозе. В небольшом литературном наследии Евгении Казимировны сохранилось только одно ее произведение собственно философское – это трактат 1919 г. «О путях». Да и то: агиографическое содержание приближает его скорее к сфере богословия. Но вольный характер этого «богословия» – насыщенность трактата психологическими, оккультными, эстетическими идеями, всякого рода эзотерикой и романтикой – ставит его в один ряд с трудами тех, кого мы уже устойчиво именуем религиозными философами Серебряного века.
феноменология человека,
Больше всего сочинение Е. Герцык о путях святости напоминает книги Мережковского «Лица святых» и «Испанские мистики», а вместе с тем поэму Волошина и трактат М. Сабашниковой с одинаковым названием «Святой Серафим». Воссоздавая образы святых – апостола Павла, св. Франциска, Жанны д’Арк и др., Мережковский одновременно все вновь и вновь декларирует свои концепции «Третьего Завета», «двух бездн», тайны плоти и т. д. Супруги же антропософы Волошины, дабы проникнуть в «белую» святость Серафима Саровского, привлекают представления «духовной науки». И саровский старец под пером Волошина выступает как воплотившийся на земле высший ангел – серафим; Сабашникова же созерцает в его голубых глазах душу самой России… Русский Серебряный век противопоставил гносеологизму западной философии, ориентированному на положительное естествознание, некий новый гностицизм, источники которого – как в «тайных» науках древности и современности, так и в предании Церкви, которую русские мыслители считали сокровищницей глубинно-бытийственного ведения. Им удалось проникнуть в смысл древних икон и архитектуры христианских храмов, сквозь богослужебные тексты прозреть в мир духов, составляющих церковное Тело; они попытались развить церковные догматы и открыть новые черты в Лике Христа («Иисус Неизвестный» Мережковского). Вопрос, по сути, стоял о глубинном обновлении христианства – о переводе на новый язык науки и философии главных положений веры, что означало бы, обратно, христианизацию современной души. О том, насколько рискованной и проблематичной была эта цель, нам пришлось немало говорить в этой книге.