С монографией «Из церковной истории Петра Великого» 2004 г. (см. фрагмент 2) известного российского филолога Виктора Марковича Живова (1945–2013) я впервые столкнулся, когда оканчивал обучение в университете и уже понимал, что буду заниматься изучением российского XVIII столетия. В этом высококлассном научном исследовании В. М. Живов отталкивается от предположения, что сложившаяся в историографии картина церковной политики первого российского императора, которая строится на противопоставлении «реформаторских усилий Петра и пассивного сопротивления различных социальных групп, приверженных прошлому, но не обнаруживающих никакой собственной инициативы», является «слишком однозначной и в своей однозначности несколько тенденциозной». Обнаруженные Виктором Марковичем документы заставили его предположить, что, «во-первых, сопротивление [церковной политике Петра] не было пассивным, а во-вторых, что оно не было униформным, развивающим некую единую традицию „старой культуры“»[841]. Сформулировав свою новаторскую гипотезу, автор в начале книги прослеживает истоки того «культурно-политического противостояния, с которым имел дело Петр». Но, дойдя до известной сцены 26 августа 1698 г., В. М. Живов применяет тот же самый паттерн, который был создан еще во второй половине XIX в. (см. п. 2 в этой книге), а с тех пор успешно используется в самых разных дискурсах, вплоть до современных школьных учебников: петровский указ о брадобритии рассматривается сразу после сцены в Преображенском и как будто срастается с ним. Хотя эта царская инициатива резко диссонирует с настроением большинства российских подданных, все же настойчивость Петра быстро приводит к «положительным» результатам. В. М. Живов драматизирует совершенную царем бытовую революцию, рисуя чувства воображаемого служилого человека, вынужденного бриться по указу государя, постоянно вспоминая о той вечной каре, которая, согласно недавним внушениям Церкви, должна настигнуть каждого нарушителя заповеди брадоношения[842].

Авторство книги, из которой извлечен фрагмент 1, принадлежит известным специалистам по общественным наукам: социологу Вадиму Валерьевичу Волкову и политологу Олегу Валерьевичу Хархордину. С этой книгой, призванной познакомить студентов факультетов социальных и политических наук с различными концепциями, группирующимися вокруг так называемого «прагматического поворота в социальных науках», я познакомился, когда проходил обучение в аспирантуре и работал над кандидатской диссертацией. В ней авторы объясняют сложные идеи, нередко прибегая к доступным и всем хорошо понятным примерам. Например, О. В. Хархордин, размышляя о феномене повседневных практик, отмечает, что их изменение – «дело чаще всего непосильное для отдельного человека». При этом оговаривается, что, конечно, есть некоторые уникальные исключения, например Петр I с его брадобритием и насаждаемой западноевропейской одеждой.