В прошедшую субботу, 6 числа сего месяца, его царское величество рано утром собственной высокой персоной провел учения своего лейб-гвардейского полка. Затем же он отобедал, вместе с несколькими первейшими боярами, у Лефорта, что сопровождалось неумеренным питьем и непрерывной пальбой из пушек и продлилось вплоть до середины ночи. Кажется, что и после возвращения царя московитское правление остается в прежнем беспорядке и едва ли плодом совершенного путешествия станет какое-либо улучшение, ибо и доныне мы видим лишь новые следы старого обычая, и того же следует ожидать и в будущем. Из разговоров его царского величества, которые он вел до сих пор, нельзя было выяснить ничего особенного о том, как ему понравились посещенные им проездом дворы и какую склонность он к ним имеет. Похвалы удостаивается лишь венецианский посол в Вене за то, что его величество нашел особое удовлетворение в изысканных блюдах, таковых же напитках и других развлечениях, в особенности же в императорской (F. 185 v.) школе верховой езды.

Однако же король польский пришелся ему по нраву; с ним его величество провел 4 дня и ночи без перерыва за питьем и вошел с ним в такую братскую доверенность, что они обменялись одеждой; и царь приехал в Москву в кафтане, шляпе и со шпажкой короля польского; последнюю он и до сего дня носит на боку. Царское величество желал также публично и по всей соответствующей форме объявить окружавшим его боярам и министрам (коих было великое множество), сколь сильно расположение, испытываемое им к польскому королю: «Король польский милее мне, чем все вы, здесь вокруг меня стоящие; пока я жив, я сохраню с ним доброе взаимопонимание и братство, и не потому, что он король польский, но по причине того, сколь приятна его личность». Мне было также сообщено в большой тайне одним из весьма любезных царю доверенных лиц, что позавчера вышеупомянутое царское величество около полуночи посетил своего принца в замке Кремле (F. 186) и, трижды поцеловав его и иным образом выказав отеческую любовь, вновь покинул его. А следующим вечером он допустил к себе в Преображенское его мать (царицу) для приветствия, однако же в чужом жилище, принадлежащем здешнему почтмейстеру, и они провели 4 полных часа за тайной беседой.

Как передают и, в частности, как сам царь говорил нескольким ближним боярам, король польский должен непременно этой приближающейся зимой, по данному им обещанию, приехать в Москву.

Между тем случившееся вчера русское новолетие началось хотя и по обыкновению празднично, однако без обычных [в другие годы] и достопримечательных торжеств, поскольку царское величество не показывал никакого особенного удовольствия от соблюдения идущих из старины московитских церковных ритуалов и потому день ото дня сокращал все прежде соблюдавшиеся духовные церемонии и воздерживался от них; а вместо этого богослужения, в других обстоятельствах обычного, полководец [Шеин] (F. 186 v.) устроил роскошный пир, на котором царь со многими боярами с удовольствием развлекался и праздновал наступление нового года вплоть до полуночи, поднимались заздравные кубки при пушечной пальбе (как и в прошедшую субботу у Лефорта).