— Метр девяносто! — услышал Адриан голос, который почти не шепелявил. — Ты еще на связи? Так ты придешь наконец или нет?

— Стелла?

Поздно — она уже положила трубку, и Адриан подошел к висящему рядом с платяным шкафом зеркалу. Оно давно стало слишком низким для своего владельца, и сейчас в нем можно было увидеть только гладкий подбородок и несколько сантиметров такого же гладкого живота, а между ними кролика Багза Банни, который в эту секунду дышал слишком часто.

Адриан снял пижаму, бросил ее на кровать и, быстро натянув джинсы и пуловер с капюшоном — и то и другое почти новое, — тихонько проскользнул на кухню, чтобы надеть кроссовки и выйти на заснеженную террасу.

На самом деле все детство Адриана и Стеллы прошло здесь, на этой террасе, соединяющей дома их семей словно жизненно необходимый мост.

Если точнее — местом, где росли дети, были ржавые многоместные качели с навесом, установленные в центре террасы. Именно здесь Адриан и Стелла достигли высокого и среднего роста — смотря о ком идет речь. Год за годом они проводили на этих качелях зимы, закутавшись в старые шерстяные одеяла. С радостными вспотевшими лицами они проводили тут лето за летом, заливая в себя огромное количество ледяной колы, которую выпускала какая-то далекая фабрика.

Миссис Элдерли, бабушка Стеллы — на самом деле у нее было другое имя, — раньше то и дело читала им сказку «Снежная королева» и всякий раз приговаривала, что Адриану и Стелле повезло в тысячу раз больше, чем Каю и Герде. Ведь у тех был всего лишь большой водосточный желоб, а не общая терраса с древними скрипучими качелями, накрытыми теплыми одеялами.

Теперь же Адриан медленно скользил в кроссовках по припорошенным снегом деревянным половицам, оставляя темные следы на скользком настиле террасы. Вдруг откуда-то до него донеслись голоса — раньше здесь никогда такого не случалось, тем более среди ночи. Хлопок дверцы автомобиля, где-то далеко или совсем близко — как знать, эти звуки действительно могли доноситься от Дома Трех Мертвецов, который мрачно чернел позади дома Стеллы, словно поджидая очередную жертву.

Адриан остановился и прислушался, но все стихло. Ночь w самый слабый из всех видов шума. Адриан почувствовал, что его окоченевшим ступням осталось жить всего несколько секунд, и поспешил шмыгнуть на темную соседскую кухню, стеклянная дверь которой, так же как и дверь в его доме, никогда не запиралась. Он знал эту кухню как свои пять пальцев и даже в темноте двигался уверенно, не натыкаясь на мебель. Он без труда нашел другую дверь и вышел через нее на лестницу.