— Ты говоришь достойно Самсона[569], — отозвался юноша. — Но ведь не поспоришь, что нынче март месяц что-то разошелся не на шутку: то лед, то дождь, то снег, то град; ветры, сквозняки, туманы, бури… — от всей этой ерунды и сама жизнь противной покажется!

— Вот ты плохо говоришь про этот бедный месяц март, — отвечал Лизе, — а не скажешь, сколько в нем пользы: ибо он, открывая весну, дает начало рождению всего и, как никакой другой, дарит великую радость самому Солнцу, вводя его в созвездие Тельца.

Юноше пришлись весьма по нраву слова Лизе, так как именно он и был месяц Март, вместе с другими братьями-месяцами оказавшийся в этой таверне. Чтобы отблагодарить за доброту Лизе, ничем не похулившего столь тягостный месяц, который даже пастухи по имени называть не любят, он дал ему красивую шкатулку, сказав: «Возьми ее и проси все, что тебе будет нужно: откроешь шкатулку — и найдешь».

Лизе в ответ сказал юноше много слов благодарности, а затем подложил себе шкатулку под голову вместо подушки и уснул; и еще до того, как Солнце кистью лучей переписало светлой краской тени Ночи, распрощался с юношами и вышел в путь.

И еще не отойдя и пятидесяти шагов от таверны, открыл шкатулку и произнес: «О счастье мое, а нельзя ли мне попросить носилки, подбитые шерстью, и чтобы их подогревало изнутри, и я мог среди этих снегов путешествовать в тепле?» И еще не успел он рта закрыть, как появились носильщики, которые посадили Лизе на носилки, подняли на плечи, и он приказал им нести его домой.

Когда же пришло время двигать челюстями, он снова открыл шкатулку и сказал: «Пусть появится еда!» — и, будто манна с неба, явился такой обед, что хватило бы с честью накормить десять королей.

А вечером, придя в лес, не пропускавший Солнце, потому что оно шло из враждебных стран, Лизе обратился к шкатулке с новой просьбой: «Вот в этом прекрасном месте, где речка, перекатываясь по камням, сопровождает своим контрапунктом „кантус фирмус“ свежего ветра, я хотел бы переночевать». И тут же появилось ложе с ярко-красным балдахином под навощенным навесом, с тюфяками из пуха, покрывалами из испанских тканей и простынями, легкими, как дуновенье нежного ветерка. Лизе попросил шкатулку поставить ему ужин, и перед его глазами, под еще одним навесом, немедленно возник сервиз столового серебра, достойный принца, и был накрыт стол, полный всевозможных яств, чей аппетитный запах разносился на сто миль вокруг.

Поевши из того, что там было, Лизе улегся спать и — когда Петух, разведчик Солнца, известил своего государя, что тени уже достаточно ослаблены и рассеяны и для него, как для опытного воина, настал час ударить им в хвост и полностью истребить, — он, проснувшись, открыл шкатулку со словами: «Пусть будет у меня красивое платье, потому что сегодня мне предстоит встретиться с братом и я хотел бы его поразить». И сказано — сделано: он увидел себя подобно знатному синьору, в одеянии из самого лучшего черного бархата, с воротником, подбитым красным камлотом, а по желтой тонко-шерстяной подкладке, словно цветочный луг, шла богатая вышивка. Одетый таким образом, Лизе снова сел в носилки и вскоре прибыл к родному дому.