Толстой, к слову, совершил собственный зимний вояж в Рим много раньше, в январе 1861 года — в свою вторую (и последнюю) заграничную поездку. Скачек на карнавале он не застал, уехав незадолго до Масленицы, пришедшейся в том году на середину февраля н. ст.[851], но, возможно, какие-то приготовления или предвкушения ему, страстному лошаднику, надолго запомнились. Примечательно в этой связи, что в первой редакции эпизода реплика Анны о Корсо содержит дополнительную подробность живого впечатления: «А мне нравятся их лошади маленькие»[852].

Обращаясь к генезису текста самих итальянских глав (работа над ними в конце зимы — начале весны 1876 года была недолгой, но все-таки потребовала значительной правки), можно найти немало того, что показывает: воображению Толстого пребывание Анны и Вронского в Италии рисовалось, во-первых, весьма длительным, во-вторых, приходящимся в основном на зиму и начало весны. Вот описание, в исходной редакции, череды попыток Анны устроить и оберечь внешнее счастье их долгого медового месяца:

Первое время она видела, что он хотел, чтобы он был молодым, беззаботно счастливым, вырвавшимся на волю молодым и ни в ком не нуждающимся и удовлетворяющимся только собою. И она делала их жизнь такою. Потом было время, когда они были в Риме, он хотел, чтобы они были знатными туристами, и такими они были. Потом он хотел, чтобы они были во Флоренции людьми, желающими только свободы для тихой семейной и артистической жизни, и такими они были. Потом весною, при переезде в палаццо, он хотел, чтобы они были покровители искусств, меценаты, и такою она делала их жизнь[853].

Согласно этой версии, в палаццо они прожили еще три (!) месяца до знакомства с Михайловым, живопись которого, как и в ОТ, помогает Вронскому избавиться от иллюзий насчет своего таланта, после чего Вронский и Анна уезжают «в апреле в Петербург»[854]. Получается, что Италия была второй половиной их годичного заграничного путешествия и что возвращаются они в Петербург к концу марта по старому стилю, то есть уже на третий год действия в романе.

Перечитанная внимательно, окончательная редакция итальянских глав не опровергает такого допущения. По сравнению с редакцией первоначальной Толстой свел в них к минимуму хронологическую разметку пребывания в Италии и даже природные приметы вроде описания погоды[855], но и из косвенных датирующих маркеров, и из динамики образов героев видно, что логика повествования подразумевает весьма долгое заграничное путешествие. Собственно, уже цитированные первые предложения главы 7 Части 5: «[Т]ри месяца уже путешествовали вместе по Европе. Они объездили Венецию, Рим, Неаполь <…>» — являют собою недосказанность. Где в Европе и сколь долго они были до приезда в Италию?