К этим лучшим иконам XV века мы должны обратиться, стремясь определить стиль новгородской школы в период ее полного блеска. Первое впечатление, которое производят такие замечательные и прекрасные иконы, как «Вход Господень в Иерусалим», «Снятие со Креста», «Положение во гроб» в собрании И. С. Остроухова, «Тайная Вечеря» и «Усекновение главы Иоанна Предтечи» в собрании Б. И. Ханенко и «Распятие» в Музее Александра III – это впечатление «картинности». Художественная тема в этих иконах не заслонена темой молитвенной и столь определенно выступает на первое место, как это и должно быть в картинах. Иллюстрируемое задание выражено везде с предельной простотой, ясностью и лаконичностью. Законы композиции некоторых из перечисленных здесь икон были удачно формулированы Н. М. Щекотовым[416]. Он справедливо указал на полную внутреннюю замкнутость таких композиций, как «Вход Господень», «Снятие со креста», «Тайная вечеря». Наблюденное им участие обстановки в главном действии иконы, усиливающее тем самым это действие (например, бегущая к стенам Иерусалима линия горы, как бы сопутствующая движению Христа на осляти в иконе «Входа Господня»), приводит к повторяемости важнейших линий иконы. Н. М. Щекотов справедливо указывает, что упомянутая линия горы повторяется в линии, сбегающей от нимба Спасителя к голове осляти, и что меч, занесенный над головой Пророка в «Усекновении», с необычайной силой повторяет линию его согбенной спины. Повторяемость линий или, другими словами, их ритмичность и общее стремление к равновесию – таковы основные черты новгородских икон XV века. В некоторых случаях равновесие достигается крайней простотой композиции и подчинением ее строгой симметрии, как это показывает пример «Распятия». В других, как, например, в «Снятии со Креста», русский художник умел прибегать к весьма сложной расстановке фигур и не боялся вводить с той же целью даже фигуры, мало обязательные для иллюстрации темы.

Обращаясь к живописи в собственном смысле слова, мы даже в пределах шести рассматриваемых икон встретим весьма различные живописные приемы. Определенной живописностью отличается прием «Входа Господня». Густое письмо горных уступов, резкая пробелка, высветляющая широкие складки одежд, моделировка форм осляти с помощью параллельных черточек, самое разнообразие планов и поворотов в обеих группах, – все говорит здесь о живописных задачах, и если вспомнить, что живописность была завещана русской иконописи XIV веком, то придется отнести эту икону во всяком случае к первой половине XV века. Любопытно, что живописные задачи удержали здесь художника от излишней многоцветности. В красках «Входа» есть глубина, переливание тона и нет пестроты, «узорности» пятен. Некоторое уменьшение живописности показывает «Распятие», где узор уже начинает влиять на трактовку складок. Но все же эта икона написана почти в тех же традициях, что и «Вход». Напротив, совершенно иное отношение к живописи обнаруживается в «Снятии со Креста», «Положении во гроб», «Тайной вечере». Эти три иконы, написанные, несомненно, каким-то одним великим мастером, уходят от всякой глубины к плоскостному узору и решительно, в «Тайной Вечере» особенно решительно, удаляются от живописи к цветному силуэту. И вместе с тем усиливается их многоцветность – дивное сияние их отдельно взятых полнозвучных красок.