Достаточно сравнить горный пейзаж «Положения во Гроб» с пейзажем «Усекновения» и с пейзажем «Входа», чтобы видеть, как различны были направления и индивидуальности в том, что мы пока принуждены объединять под именем «новгородской школы XV века». Опираясь на исследование В. Н. Щепкина[417], мы можем на основании форм пейзажа определить только относительную хронологию икон, указав, что «Вход» был написан раньше «Усекновения», а «Усекновение» раньше «Положения во гроб». Стиль этой последней иконы, несомненно, далек от живописного стиля «Входа Господня», но это указывает лишь на напряженность работы над стилем в XV веке, обеспечившую быстрое его перерождение. Вынести три упомянутые прекрасные иконы в следующее столетие нам мешает в высшей мере проявленная «картинность», – та самая «картинность», которая так типична для всех икон XV века и уже так редка в иконах XVI века.

Картинность впечатления, производимого русскими иконами XV века, свидетельствует, что тогда еще не была прервана связь, соединявшая русскую иконопись с Византией Палеологов. Начала подлинной артистичности, выраженные мозаиками Кахрие-Джами и фресками Мистры, не умерли. Русь XV столетия была не только страной благочестивых созидателей молитвенного обихода, но и страной настоящих великих художников, не менее преданных своему артистическому делу, чем иные современные им художники Италии и Германии. И в то же время эти русские художники во многом далеко ушли вперед от своих византийских предшественников. Они положили предел многим их колебаниям. Они утвердили, очистили, закрепили иконописный стиль. Ими сознательно был закрыт путь к реалистическим, природным наблюдениям, колебавшим иногда весьма серьезно стиль искусства Палеологов.

Некоторые иконы XV века обнаруживают еще достаточно большую стилистическую близость к византийской живописи предшествовавшего периода. Скорее эта близость могла сказываться в единоличных иконах, где более настойчивая символическая традиция помогала удерживаться традиции живописной. Многочисленные иконы Божией Матери труднее всего могут быть разделены исследователем между XV и XIV веками. Сильнейшие византийские традиции выражены в превосходной единоличной иконе св. Николая в собрании И. С. Остроухова.

Это одна из самых сильных по живописи икон, и широкая живописность цветной «пробелки» в одежде святителя говорит как будто о времени Феофана Грека и Рублева. С другой стороны, само многоцветное богатство этой иконы и вполне условное, почти графичное письмо лика свидетельствуют о многих протекших десятилетиях работы над иконописным стилем. Достаточно сравнить эту икону с Илией Пророком того же собрания, чтобы видеть, какая огромная работа над стилем была проделана за сто пятьдесят лет русской иконописью. Эта работа привела к полному отвлечению всех форм от внушившей их некогда жизни, к полному подчинению изображения идеальным целям искусства.